Восемнадцатого сентября, в первый день голосования, публика показала себя во всём разнообразии нравов. Более тысячи трёхсот наблюдателей — триста пятьдесят от "Яблока", девятьсот восемьдесят четыре от КПРФ — не были допущены на избирательные участки. В Воронежской области отказали четыремстам восьмидесяти одному наблюдателю от КПРФ: у подписи кандидата не хватало даты, обстоятельство небольшое, а действие крупное. В Москве не пропустили более ста наблюдателей из списка Сергея Митрохина — документ показался чиновникам неполным. В Ленинградской области отказ получили двести семьдесят девять человек, в Санкт-Петербурге — семнадцать от КПРФ и двести пятьдесят от "Яблока"; о недопуске сообщила и "Справедливая Россия", но цифр не назвала — деликатность, похожая на смущение. В Тюменской области система ГАС "Выборы" не пожелала принять списки, и более двухсот наблюдателей остались за порогом. В Алтайском крае шести представителям КПРФ отказали в военном городке Сибирском, а в Архангельской области — одному наблюдателю от той же партии, на временном участке на морской базе в Северодвинске: место, где, кажется, и мышь не пройдёт без сопровождающего.

Замечу, однако, деталь любопытную: даты рядом с подписью не хватило именно в Воронеже, и от одной этой пустой строчки не досчитались четырёх с половиной сотен людей. Небольшая линия, обычно нужная лишь бухгалтерам и нотариусам, вдруг оказалась главным действующим лицом дня — важнее партий, важнее имён, важнее самого голосования. Наблюдатель смотрел на бланк, ища эту дату, как ищут пропавшую монету под ковром: чувствуешь, что она где-то здесь, а взять не можешь.

Чиновник объявил публике слова строгие и неопровержимые: документы, дескать, оформлены с нарушениями, и допустить нельзя. Публика выслушала внимательно, кивнула — и разошлась по домам пить чай, оставив урну наедине с теми, кому доверия было чуть больше.

Дата рядом с подписью не появилась ни в Москве, ни в Петербурге, ни в Тюмени — просто в других местах для отказа нашли причины иные, не менее убедительные. Порядок соблюдён везде. Наблюдателей — нигде.