Президент Гитанас Науседа объявил публике вещь, казавшуюся всем и без него понятной: беспилотник, сбитый во вторник итальянским истребителем НАТО в небе над Литвой, был русский. Дрон назывался «Гербера» — имя женственное, почти садовое, для машины, летящей неведомо куда с неведомым умыслом. Президент прибавил, что, вероятно, метил он не в Литву вовсе, а в Украину, но украинские средства радиолокационной борьбы сбили его с пути — и залетел он туда, куда не звали. Случай этот сделался первым сбитым дроном в рамках миссии НАТО по охране воздушного пространства стран Балтии — честь, которую, вернее всего, никто не искал.

Занятно устроена нынче война: летит железная «Гербера», не зная, куда несёт её ветер и чужая радиолокация, а сбивают её люди в других мундирах, над чужой землёй, ради чужого спокойствия. Наблюдатель светский поневоле усмехнётся: цветок с мотором заблудился в трёх воздушных пространствах и стал историческим происшествием — не по злому умыслу, а по рассеянности собственных хозяев.

Президент говорил слова важные и подробные — про радиолокационную борьбу, про вероятный курс, про Украину. Публика слушала внимательно минуту, кивала — и тотчас вернулась к своим делам: кто к обеду, кто к газетам, кто к разговору о погоде, которая нынче в Прибалтике переменчивее любой политики.

Заблудившийся дрон и растерянный министр — родня давняя: оба летят не туда, оба извиняются постфактум. Курс сбивается легче, чем выправляется. А первым в списке становится всегда тот, кто попался случайно.