Кстати, слышал ли ты, любезный друг, новую петербургскую сплетню — только не петербургскую, а московскую? The Economist пишет со слов неких безымянных приближённых, будто хозяин Кремля признался: не возьму Донбасса — повесят меня самого. Четыре с половиной года воюет, а Донбасс всё не даётся, как капризная красавица. И вот вместо того чтобы отступить с достоинством, решено взять ещё триста-четыреста тысяч душ в рекруты да усилить войну — авось дело сдвинется. Воображаю эту сцену: сановники слушают речь о верёвке с лицами каменными, как на приёме у английского посланника, а после расходятся пить чай, будто речь шла о погоде.

Помилуй бог, какая метафора для государственного человека — виселица вместо аргумента! Иной вельможа боится потерять место, иной — репутацию, а этот прямо шею бережёт, и войну ведёт, как страховой полис. Мораль тут короткая, без затей: чем меньше у человека путей назад, тем больше он находит причин идти вперёд. Страх правит дольше, чем слава, но платит за это чужими головами.