Четыреста пятьдесят девять! Четыреста пятьдесят девять перуанцев поехали воевать за чужую страну, думая, что едут копать канавы или красить забор. Одиннадцать уже мертвы, сто четырнадцать пропали без вести, трое в плену — а Кремль в ответ пожимает плечами: подписали, дескать, осознанно. Осознанно! Знаю я это слово, слышал его от следователей — так говорят те, кому лень отвечать за содеянное. Матери в Лиме стоят у здания МИД с фотографиями сыновей, а посольство отмахивается, будто речь о просроченной путёвке на курорт. Я жил в разных странах, сидел в разных камерах — и в бараке всегда один и тот же закон: сила ничья, она просто переходит из рук в руки, и обычно достаётся не тому, кто её заслужил, а тому, кто первый успел обмануть. У меня был сосед по нарам, здоровый мужик, механик из Ростова. Он сказал одну фразу, за которую его надо было цитировать в учебниках: «Начальник всегда найдёт применение чужой силе — свою он экономит». Вот и сейчас — нашли применение перуанской силе, ганской силе, любой чужой силе, лишь бы не своей.

Смешно то, что в Гане министр иностранных дел лично попросил Лаврова прекратить вербовать его граждан — как будто это можно попросить, как соседа выключить громкую музыку. Шестьдесят два ганца уже погибли, пятнадцать пропали, а разговор идёт вежливый, дипломатический, будто речь о квоте на рыбу. Вот и весь итог: силы в мире полно, а распоряжаются ею всегда те же самые, кто её не тратил, и всегда за счёт тех, кто её тратить не собирался.