Господа, вот новость, которая на первый взгляд — сухая, деловая, будто справка из канцелярии: опубликован список, сайт, видео на YouTube. Юлия Навальная и Максим Кац, соединив усилия, составили перечень рекомендаций — за кого голосовать на выборах в Государственную думу, а за кого нет. На сайте — карьера каждого кандидата, отношение к войне, к мобилизации, всё разложено по полочкам, будто опись имущества. Фонд борьбы с коррупцией призывает голосовать за любую партию, кроме «Единой России», лишь бы та преодолела пятипроцентный барьер; Кац же настаивает — лучше всего за «Новых людей». И список этот теперь живёт в двух местах разом — на сайте Каца и в боте «Умного голосования». Навальная пишет: работали не в одиночку, искали компромисс, гордимся. Кац вторит: долго говорили, кто-то согласился, кто-то не согласился, но сказал — не против. А «Яблоко», меж тем, издало собственную инструкцию: голосовать только за себя, никого больше не поддерживать, а если «яблочников» в бюллетене вовсе нет — испортить его, поставив галочки под двумя кандидатурами сразу. Испортить! Вот оно, слово, которое стоит того, чтобы над ним задуматься.

И вот я представляю себе — не Навальную, не Каца, не деятелей партийных, а того самого человека, безымянного, которого мы все знаем, потому что каждый из нас немного он. Стоит он перед урной с бюллетенем в руках, и в бюллетене этом — фамилии, фамилии, фамилии, а он их не знает, не читал, не успел, работал, устал, растил детей, ходил в поликлинику, где-то ждала его мать, звонила, беспокоилась. И вот ему говорят: голосуй умно. И он хочет быть умным — видит бог, хочет! — но в душе его при этом что-то ноет, что-то противится: почему я должен доверять чужому списку, почему кто-то за меня решил, кто хороший, а кто дурной? И он берёт ручку — да не поставить галочку по указке, а испортить бюллетень, взять и перечеркнуть всё разом, обе клеточки закрасить, чтобы никому не досталось, чтобы бумага эта, безобидная бумага, вобрала в себя весь его невысказанный крик. Не от злобы он это делает — нет. От бессилия. От того, что выбор, который ему предложили, кажется ему уже не выбором, а декорацией выбора, и единственное живое действие, которое ему осталось, — испортить, зачеркнуть, стереть.

А представьте себе теперь чиновника — не того, кто выдумывает списки, а того, кто их потом принимает, подсчитывает, штампует. Усталый человек в усталом кабинете, произносящий в сотый раз одни и те же правильные слова: «явка была высокой», «волеизъявление граждан», «выборы прошли в спокойной обстановке». Он говорит это ровно, без запинки, как отче наш наизусть, — и в этой ровности, господа, есть что-то до слёз смешное и до дрожи неловкое, потому что и он, произносящий, и мы, слушающие, знаем прекрасно, что где-то в эту самую минуту лежит испорченный бюллетень с двумя жирными галочками, и никакая формула не в силах его переспорить.

Вот в чём вопрос, настоящий вопрос, который никто не задаёт: отчего человеку, которому дали список правильных ответов, хочется первым делом этот список нарушить? Не потому, что список плох, — может, и хорош. А потому, что душа его противится готовому решению, ищет своего, пусть кривого, пусть бессмысленного, но своего. Так и рождается испорченный бюллетень — не акт протеста даже, а исповедь без слов, судорога свободы там, где свободе уже почти не осталось места. Это страшно.