Восемнадцатого сентября, в первый день голосования, более тысячи трехсот наблюдателей от "Яблока" и КПРФ не были допущены на избирательные участки. От "Яблока" не пустили триста пятьдесят человек, от КПРФ — девятьсот восемьдесят четыре. Больше всего отказов случилось в Воронежской области: там не допустили четыреста восемьдесят одного наблюдателя от КПРФ, и причина была указана скромная — рядом с подписью кандидата, подавшего список, не оказалось даты. В Москве не пустили более ста наблюдателей из списка Сергея Митрохина, сославшись на ошибки и неполные данные в документе. В Ленинградской области отказали двумстам семидесяти девяти наблюдателям от КПРФ, в Петербурге — семнадцати от КПРФ и двумстам пятидесяти от "Яблока", о недопуске заявила и "Справедливая Россия", хотя числа не назвала. В Тюменской области более двухсот наблюдателей от КПРФ не попали на участки, потому что списки не удалось загрузить в систему ГАС "Выборы". В Алтайском крае не пустили шестерых представителей КПРФ на участок в военном городке Сибирском, а в Архангельской области — одного наблюдателя, на временный участок на морской базе в Северодвинске.

Секретарь избирательной комиссии Перхоткин весь день провел у входа, придирчиво разглядывая бумаги. К вечеру у него разболелась голова от чужого почерка. Один наблюдатель принес список без даты — Перхоткин вздохнул, как врач перед сложным диагнозом, и сказал: "Дата рядом с подписью — дело важное, без нее документ как человек без паспорта". Наблюдатель ушел, а Перхоткин остался сидеть, глядя на пустой стул для представителя партии, и подумал, что стул этот теперь простоит весь день без всякого политического содержания.

Один человек в Северодвинске так и не попал на морскую базу — не хватило системы ГАС "Выборы" ли, подписи ли, но факт остается фактом: целую военно-морскую базу защитили от одного наблюдателя надежнее, чем от иностранной разведки.

Стул для наблюдателя простоял пустым весь день, и никто, кажется, не заметил в этом ничего особенного.