Десятого сентября йеменские хуситы из «Ансар Аллах» заняли город и порт Мокку. Место известное, в старину оттуда возили кофе, теперь возят другое. Мокка стоит близ Баб-эль-Мандебского пролива, через который проходит едва ли не половина мирового судоходства, и, заняв его, хуситы оказались в шаге от самого узкого места на воде. Заодно, для верности, они нанесли ракетный удар по острову Зукар в Красном море и высадились на нём с катеров. В Тегеране, говорят, торжествовали. Нефть на биржах сразу подорожала, подобравшись к сотне долларов за баррель.

Учитель гимназии Перхоткин узнал об этом из газеты за утренним чаем и очень огорчился, хотя моря отродясь не видел и баррель представлял себе смутно, кажется, бочкой. «Пролив-то узкий, — сказал он жене, — а мир от этого шире не станет». Жена спросила, будет ли теперь дороже керосин. Перхоткин подумал и ответил, что, наверное, будет, и оттого сделался ещё печальнее, хотя керосином давно не пользовался, у них было электричество. Весь день он ходил по дому и повторял слово «Мокка», как будто оно объясняло что-то важное про его собственную жизнь, а вечером лёг спать пораньше, потому что от мировых событий устал сильнее, чем от проверки тетрадей.

Остров Зукар, надо думать, узнал о своём завоевании последним — после ракетного удара и высадки с катеров узнавать что-либо уже было некому, кроме, может быть, чаек.

Смешнее всего то, что баррель нефти подорожал мгновенно, а Перхоткин ещё три дня объяснял ученикам про Баб-эль-Мандебский пролив по старой карте, где он назывался иначе.

Мир меняется быстро, а керосиновая лампа в чулане у Перхоткина стоит на месте и ждёт своего часа.