На Фурштатской улице в Санкт-Петербурге со здания сняли флаги — германский и Евросоюза, а следом и герб. Генеральное консульство Германии, работавшее там с тысяча девятьсот семьдесят второго года, закрывается, и немецким консулам предписано покинуть Россию до восемнадцатого сентября. Случилось это после того, как в Лейпциге, у аэропорта, четвертого августа нашли беспилотники со взрывчаткой возле украинского военно-транспортного самолета. Германия обвинила в этом Россию и закрыла в ответ российское консульство в Бонне и Русский дом в Берлине. Москва ответила тем же — закрыла консульство в Петербурге и представительство Института Гете. Пятнадцатого сентября под Ганновером, у авиабазы Вунсторф, нашли обломки еще одного дрона, уже неизвестно чьего.

Дворник дома на Фурштатской, Гвоздиков, вечером пил чай с соседом, электриком Пыжовым, у самовара, который достался Гвоздикову от тещи и был старше их обоих вместе взятых.

— Флаги сняли, — сказал Гвоздиков. — И герб тоже. Двадцать лет висел, а тут раз — и нету.

— Дрон, говорят, нашли, — сказал Пыжов. — У них там, у немцев. Со взрывчаткой.

— А у нас что?

— У нас под Ганновером еще один нашли. На той неделе.

— Так это ж у них, не у нас.

— Ну да, у них.

Помолчали. Самовар на столе гудел ровно, как гудел, наверное, и в семьдесят втором году, когда флаги только вешали.

— Дорожает все, — сказал Пыжов. — Сахар опять подорожал.

— Это да, — согласился Гвоздиков и подлил себе чаю.

Гвоздикову было велено на всякий случай подмести у входа, где раньше висел герб, — начальство решило, что там теперь как-то особенно пусто и надо, чтобы было чисто. Он подмел, хотя мести там было решительно нечего.

Самовар шумел еще долго после того, как оба разошлись по домам, и было слышно его через открытую форточку — единственный звук на всей Фурштатской, не имевший никакого отношения к дипломатии.