С одной работы вылетаешь на крыльях счастья.

Не оглядываясь и стараясь забыть, как страшный сон.

А после завершения другой — нет-нет да и накатит тоска.

И мысли ненароком возвращаются: это был лучший коллектив. Это была лучшая работа.

Хотя пока работала, так, разумеется, казалось не всегда.

Мы выстраиваем связи.

Даже когда не думаем, что выстраиваем.

Даже когда сидим себе в кабинете и обедаем за ноутбуком, а в 18:00 бегом бежим с работы по своим делам.

Связи есть.

Кто-то знал, что ты пьёшь кофе с тремя ложками сахара, и, проходя мимо, молча ставил чашку тебе на стол, пока ты судорожно доделывал свалившуюся на тебя задачу.

Кто-то без проблем прикрывал тебя, когда срочно нужно было отъехать по личным делам.

С кем-то вы понимающе переглядывались на планёрке и строчили ехидные комментарии в чатике на двоих. Или на троих и больше. Если своих было больше.

Кто-то привозил из поездки угощения или магнитики. И таких магнитиков и безделушек скопилось порядочно.

Пока эти мелочи были, они казались само собой разумеющимися. А как иначе?

А когда этих параллельных процессов не стало, обнаруживается нехватка.

И дело, конечно же, не в том, что ты не в состоянии сходить на кухню и налить себе чашку кофе. Или купить себе в поездке дурацкий магнитик.

Дело в том, что как будто не стало ниточек, соединявших тебя с другими.

А каждая такая ниточка — про то, что тебя видят.

Знают, какой ты. Замечают, когда тебя нет.

Ценят не только за то, что ты классный профессионал, но и просто за то, что ты есть.

Третий уровень, на котором, по Обермайеру и Пюлю, перемены поднимают тревогу, — потеря принадлежности.

Или предчувствие такой потери. Что скоро рядом не будет этих людей, этих магнитиков и этого вида из окна.

Американский социолог Ричард Сеннет называет современную работу миром вращающихся дверей.

Всё временно: проекты, команды, коллеги.

Кажется, что разумнее и безопаснее не привязываться к коллегам и относиться к работе как к работе.

Ан нет.

Привязываемся, и ещё как.

Хотим, чтобы нас видели и признавали.

И, как оказывается, очень не против получать из поездок дурацкие магнитики.