— Слушай, а что тебя в последний раз порадовало на работе?
— В смысле?
— Ну, просто. Момент какой-нибудь.
— …
— Когда в прошлый четверг отключили свет в здании и все поехали по домам.
— Смешно.
— Я серьёзно.
— А раньше? Ты же оставалась до девяти, и тебя было не выгнать.
— Оставалась. И нравилось.
— А что изменилось?
— Ничего. В том-то и дело. Те же люди, те же задачи. Зарплату подняли.
— А дома?
— А дома… Сын в Питере с сентября. Мама с весны живёт у нас. Муж всё больше на даче.
— И?
— И ничего. При чём тут работа.
— Не знаю. Может, и ни при чём.
Второй уровень, на котором поднимается тревога, по модели Обермайера и Пюля - это потеря смысла.
Про смысл обычно не думаешь, пока он есть.
А когда что-то в жизни меняется, вдруг возникает вопрос «А зачем?».
Причём дело не обязательно в самой работе.
Часто - в изменениях в личной жизни.
А ещё чаще в том, что одно (работа) наложилось на другое (личное).
Британский психоаналитик Дональд Винникотт писал, что ощущение «жить стоит» даёт человеку творческое отношение к миру:
я что-то делаю, потому что мне это важно и в этом есть что-то от меня.
Противоположность этому он называл приспособлением.
Делать, потому что надо, потому что так принято, потому что кто, если не я.
И именно приспособление, по Винникотту, рождает чувство "все зря".
"Все зря" появляется, когда кроме «надо» в работе не остаётся ничего: ни интереса, ни своего способа делать, ни того, ради чего вы когда-то пришли на эту работу (в эту профессию).
Можно годами жить в приспособлении, и это не будет угнетать, пока есть ради кого или чего.
Пока работа не просто работа, а ещё и способ дать детям образование, обеспечить материальную базу, доказать себе, что справляешься или еще что-то важное именно для вас. Подставьте свое.
Но однажды дети вырастают и уезжают.
Маме нужен уход.
А в работе не остаётся ничего, кроме «надо».
Вот тогда на вполне невинный вопрос, что тебя в последний раз порадовало, и не находится ответа.