Наука и университеты

«Выпускники 11-го класса теперь будут поступать в вузы по вступительным испытаниям, проводимым высшей школой самостоятельно. Что это означает для конкретного абитуриента? Все очень просто: как минимум в начале 11-го класса, а точнее, в сентябре, выпускнику нужно будет определиться с университетом и записаться на курсы подготовки к вступительным испытаниям. Формально можно этого не делать и готовиться самостоятельно, но это только на первый взгляд кажется выполнимым. На самом деле будет все, как раньше, до 2009 года, когда каждый вуз под предлогом своей уникальности абсолютно самостоятельно формировал задания для вступительных испытаний.
К чему это приведет уже на первом году работы, можно представить. В каждом университете появятся свои, «особенные» физики, информатики, математики и т. д. Разумеется, все это будет происходить под предлогом того, что вузу необходимо привлечь наиболее подготовленного и ориентированного именно на это учебное заведение абитуриента. На деле же все будет намного прозаичнее — вернутся «многоуровневые договорняки» и «позвонковое право», когда результаты вступительных испытаний для одних станут непреодолимым барьером на пути к высшему образованию, а для других — просто формальным пустяком.
Некоторые из читателей могут возразить мне, что ведь и сейчас система единого госэкзамена стала настоящим испытанием для кошельков родителей — те, кто может себе позволить индивидуального репетитора по нескольким дисциплинам, совершенно точно имеют преимущество перед остальными ребятами. Кроме того, в нашей стране существует достаточное количество различных электронных образовательных платформ, которые при наличии мотивации у детей могут обеспечить неплохой уровень подготовки. Тут я готов парировать: по моему мнению, есть большая разница как с морально-этической, так и с организационной точек зрения между тем, что родители платят деньги за усиленную подготовку (фактически формируют надежный образовательный фундамент у своих детей), и банальной взяткой, которую еще нужно умудриться дать нужному человеку, а не мошенникам, всегда в большом количестве трущимся вокруг приемных комиссий вузов».

«Экономистов нужно вернуть во все инженерные вузы. Мы сейчас во всех наших вузах открываем эту компетенцию», –

«Надо вернуться к забытой модели инженерно-экономической подготовки. Это люди, которых учат всему, что надо в части экономики (стратегия, маркетинг, финансы, сбыт, макро- и микроэкономика, налоги и т.д.), но эти люди также должны понимать технологические процессы, значит им надо учить физику, химию, электротехнику, инженерную графику, материаловедение, сопромат, где надо, технологию отрасли.
То, что и было 20 лет назад, и что мы потеряли.
Чтоб люди как минимум понимали, что такое сопряженность технологических процессов, переходов и переделов».

«Буллинг принято считать школьной проблемой — тем, что остается в прошлом вместе с дневниками и подростковыми иерархиями. Но, судя по результатам интервью, проведенных с преподавателями и проректорами российских вузов, студенческий билет вовсе не избавляет от этой проблемы. В университете травля тоже существует, просто принимает другие, более «интеллектуальные» формы.

Кулаки в высшей школе не в ходу — зато оскорбительные шутки, демонстративное игнорирование и унизительные комментарии встречаются регулярно. И в студенческих группах, и между студентами и преподавателями — причем агрессорами бывают и те, и другие.

Главное отличие от буллинга в школе — жертвой может оказаться как студент, так и преподаватель. Последним чаще всего достается через анонимные системы оценки. Там студенты позволяют себе то, чего никогда не скажут в лицо. Анонимность снимает ответственность, эмоции обретают неконструктивный характер, и платформа для оценок порой превращается в площадку для оскорблений. Часто триггером становится предсессионное общее напряжение студентов, выливающееся в срыв на преподавателе.

Студентов, которые не дотягивают до негласной планки, могут задевать и однокурсники, и преподаватели — нередко объясняя это заботой и желанием «подтолкнуть к росту». Исследования, однако, показывают, что такое давление бьет по самооценке и не улучшает результаты из-за фокуса на внешней мотивации при нехватке внутренней.

Участники опроса признают разрушительное действие буллинга, но считают, что реальных инструментов влияния у вуза практически нет. Преподаватели к тому же опасаются, что профилактика обернется для них дополнительной нагрузкой и не всегда могут предсказать исход сложившейся ситуации. Межуниверситетское сотрудничество — например, с психологическими и медицинскими вузами — воспринимается скорее как интересная возможность, чем как рабочее решение. И студентам, и преподавателям, подвергнувшимся буллингу, сложно признаться в этом коллегам и руководству, так как отсутствует понятный механизм разрешения скрытого конфликта с обеспечением психологической безопасности и гарантией поддержки».