Позвольте пару вопросов? | Уголок для ворчания

#журналистское

«Ну что, под лед проваливаться будем?» — весело спрашивает меня Андрей, организатор айс-флоатинга в Петербурге. К этому времени я провел в проруби уже минут 15, и любое недоверие должно было меня покинуть. Однако где-то на уровне инстинктов словосочетание «провалиться под лед» вызывает оторопь.  

«Конечно будем!» — также весело отвечаю я. В конце концов, я тут на работе — вряд ли мой рассказ был бы полным без того, чтобы провалиться под лед. Я же не могу обмануть ожидания читателей. 

Мы выбираемся на край большой проруби (где-то 10 на 10 метров). Лед толстый и без труда выдерживает вес двух взрослых мужчин. И все же Андрей находит участок потоньше и прыгает. В голове проносится мысль: «Это точно хорошая идея?» Однако лед уже уходит из под ног, а мы вновь оказываемся в ледяной воде...

Как может выглядеть рабочий день журналиста городского издания. Так сказать, с утром вас понедельника...

#журналистское

"Как Washington Post изобрела свою эксклюзивную концепцию спортивной журналистики", — на такой заголовок я случайно наткнулся пока готовился к очередной паре по лайфстайл-журналистике.

Что очень приятно и немного неожиданно — панегирик только что сокращенному спортивному отделу Washington Post (напомню на этой неделе стало известно, что редакция потеряет 300 человек, включая весь отдел спорта) написал… Vanity Fair. Один из главных глянцевых лайфстайл-журналов Америки.

Текст получился одновременно злободневным и вписанным в общую канву издания. Никакого "это не наш формат", "мы пишем о другом". Журналисты Vanity Fair написали об одном из самых массовых увольнений в большой лиге американской журналистики именно так, чтобы это стало лайфстайл событием:

Сокращения [в Post] похоже, ознаменовали конец целой эпохи в спортивной журналистике, поскольку этот отдел был одним из последних оплотов литературных амбиций в этой области…

Умилившись, я решил посмотреть, что пишут другие издания. В The New Yorker яростная колонка "Демократия умирает средь бела дня" (шпилька в сторону слогана Washington Post Democracy Dies in Darkness):

Предприниматель из Amazon Джефф Безос решил, что одна из его небольших компаний, Washington Post, настолько сильно обременяет его состояние в двести тридцать миллиардов долларов, что благоразумие потребовало закрыть большую часть ее редакции

...

CNN приводит в своем материале цитату одной из бывших сотрудниц Washington Post: «Безос не пытается спасти The Washington Post. Он пытается пережить Дональда Трампа». Общественное радио США, NPR, начинает свою передачу о сокращениях словами:

Post — это больше, чем просто местная газета. Это ведущее издание столицы страны. Десятилетия назад она раскрыла Уотергейтский скандал и продолжает активно освещать деятельность администрации Трампа.

Впрочем, если вам захотелось сказать: "вот, посмотрите, как могут американцы, отбросили старые склоки, конкуренцию и личные амбиции…", то загляните в консервативный таблоид New York Post (принадлежит Руперту Мердоку). Там сокращениям в Post посвящена очаровательная колонка с очень говорящим заголовком:

Уволенные репортеры Washington Post сами себе вырыли могилу

В общем, интересно, чем все это кончится. Особенно в контексте того, что вслед за уволенными 300 журналистами (напомню, включая всех штатных фотографов, отдел книжных рецензий и спортивный отдел) теперь отправился и издатель газеты Уилл Льюис, который, собственно, кадровую резню и устроил. При этом, все опять происходит без официальных комментариев и всем остается только догадываться… В общем драма о будущем рынка журналистского труда, кажется превращается в сериал от Netflix…

#журналистское #левое

Это просто деловой подход...

На этой неделе стало известно, что одно из самых авторитетных изданий мира The Washington Post сокращает "около трети" сотрудников.

Одна из запрещённых в России соцсетей заполнилась душераздирающими постами сотрудников (в том числе находящихся в зоне боевых действий) о том, что они теперь безработные.

Если начать копаться, то в этой новости символично всё. Так, о сокращениях в газете со слоганом Democracy dies in darkness, мы узнали из соцсетей и статей в New York Times и Guardian.

Далее, сокращения проводит экс-топ News Corps. Руперта Мёрдока, которого нанял владелец Amazon и Washington post Безос. Как иронизирует NYT:

Сокращения свидетельствуют о том, что Джефф Безос, ставший одним из самых богатых людей в мире благодаря продажам товаров в интернете, до сих пор не понял, как создать и поддерживать прибыльное интернет-издание.

Далее, WP полностью сокращает штатных фотокорров (видимо,в эпоху стоков и Dall-E они Безосу не нужны), отдел спорта и отдел книжных рецензий. Если верить NYT:

Мэтт Мюррей, главный редактор The Post, заявил в среду утром во время телефонного разговора с сотрудниками редакции, что компания слишком долго теряла слишком много денег и не удовлетворяла потребности читателей.

Наконец, утверждается, что WP сокращает около трети сотрудников и из них 300 это журналисты при размере редакции в 800 человек (то есть сокращают 37,5%). Получается либо 37,5% - это и есть около трети, либо журналистов сокращают непропорционально больше.

Все это очень грустно, поскольку, кажется, простите за штамп, показывает журналистам всего мира их будущее в эпоху ИИ. Ждать роста зарплат, стабилизации рынка труда в условиях, когда без работы оказываются 300 журналистов самой WP не приходится. А главное, есть ощущение, что многие другие магнаты могут последовать примеру Безоса.

Конечно, можно утешать себя тем, что эксперимент схлопнется. Что Безос столкнётся с ещё большим оттоком читателей. Но давайте признаемся честно мы уже видели в том числе в России издания, которые лишились своей команды, перешли на кликбейт про звёзд и таблоидную подачу научных "сенсаций". И они всё ещё в топе Медиалогии.

Ну или вспомним, что шоколадки в магазине уже весят по 70 граммов, а мы всё ещё их покупаем. Ну, как минимум, когда они продаются по акции...

#журналистское

Встает вопрос, почему бар размером с ваш кабинет несет больше неудобств, чем ресторан, условно, с зал заседаний Законодательного собрания?

Сама статистика говорит, что чем больше людей может расположиться в помещении, тем больше вероятность, что что-то пойдет не так. Ну вот здесь максимум 20 человек соберется. В зале заседаний — до 600. Вероятность, что что-то пойдет не так в моем кабинете или в зале заседаний разная. В зале заседаний вероятность больше. Однако есть и определенные правила, связанные с организацией присутствия.

В последние годы только очень ленивый журналист и политолог не рассуждает о поляризации. О том, как финансовое расслоение и умные ленты в соцсетях развели людей по небольшим вселенным. В них можно не просто игнорировать тех, с кем ты не согласен. Фактически можно забыть об их существовании.

Последствия тоже давно описаны. Как-то один научный коммуникатор иронично заметил мне (за буквальную точность не поручусь, но смысл примерно следующий):

Если ты вдруг заинтересуешься Теорией Плоской Земли, то через пару дней в твоем твиттере начнут регулярно появляться плоскоземельщики. Через неделю они займут половину твоей ленты. Через месяц там не останется никого кроме них. Через два — ты сам станешь плоскоземельщиком.

Если говорить о журналистике, это в первую очередь бьет по интервью. Мы все реже видим большие обстоятельные разговоры журналистов с одним мнением и политиков (активистов, актеров, военных, ученых) с другим. В нашей реальности это, конечно, усугубляется тем, что подобные дискуссии могут оказаться для одной из сторон вне закона (и вне какого бы то ни было желания их вести). Многие российские журналисты давно перестали надеяться получить ответ на запрос и отсылают их ради стандартов.

Если же разговоры между несогласными собеседниками и случаются (обычно это все равно люди одного большого лагеря типа два оппозиционера или два патриота), то обычно обрастают скандалами и взаимными обвинениями в манипуляциях и уходах от ответа.

Впрочем постепенно такое появляется не только у нас. Всем памятен Трамп, который в ответ на вопрос про Эпштейна просто сказал журналистке Bloomberg Кэтрин Люси уже легендарное:

Quiet, piggy

Именно поэтому мне очень дорог любой шанс на разговор, в котором нет полного единения во взглядах и картине мира. В котором возможна хоть какая-то проверка аргументов друг об друга.

Я все еще уверен, что одна из главных функций журналистики — читатель видит, как одна точка зрения испытывается несогласованными вопросами, а другая — полученными на них ответами.

Не претендуя на лавры интервьюера года (и даже интервьюера недели), я попробовал провести такой разговор с автором закона о "наливайках" Денисом Четырбоком.

P.S. Простите, подводка получилась прямо очень пафосной. Меня оправдывает только то, что я правда так считаю — журналистика нужна только обществу, в котором все еще умеют разговаривать. Ну а насколько у меня получилась задумка — судите сами.

#журналистское #левое

"По итогам 2025 года медиана зарплатных предложений для журналистов составила 59,2 тысячи рублей, в то время как соискатели ожидают получить 66,7 тысячи", — эта цитата из новости ТАСС облетела 4 февраля, кажется, все журналистские паблики.

Оно и не удивительно! Тут даже сложно сказать, что больше возмущает (и вызывает легкий приступ отчаяния) — тот факт, что журналистам в среднем предлагают меньше 60 тысяч или тот факт, что сами они себя оценивают чуть дешевле 67-ми. Кстати, медианная зарплата по РФ, в начале зимы по данным HeadHunter составляла 83,7 тысячи рублей.

Журналисты, имеющие опыт работы до года, намерены зарабатывать 50 тыс. рублей в месяц. Специалисты с опытом работы от трех до шести лет указывают в резюме желаемую зарплату в размере 70 тыс. рублей, а имеющие опыт более девяти лет — свыше 80 тыс...

Конечно, тут надо оговориться, что речь о статистике HH.ru, а там публикуются не все вакансии. В тех, что все же выкладываются, часто нет конкретной суммы. И все же, мы бы не обсуждали бы эти цифры второй день, если бы они не отражали хотя бы какую-то часть реальности. Реальности, в которой медианная зарплата журналиста составляет всего лишь 70% от медианного жалования по экономике.

Тут сразу хочется сказать про кризис в российской журналистике, про давление на СМИ (и их бюджеты). Однако проблема, к сожалению, шире. Я навскидку прикинул, как обстоят дела в других странах и там тоже все не весело.

Если верить статистике Школы журналистики и массовых коммуникаций в Айове, медианная зарплата в категории аналитик новостей / репортер / журналист составляет в США около 57 000 $ в год. Если вы уже быстро прикинули, что в рублях это чуть меньше 4,5 млн, то не спешите радоваться за коллег. Во-первых, не совсем понятно, нужно ли вычитать из этой суммы налоги. Во-вторых, медианная зарплата в штатах на сентябрь 2025 года превышала 60 тысяч (то есть медианная оплата труда журналистов в США составляет ~90% от этого же показателя по экономике).

В Великобритании ситуация тоже невеселая. Организация Journo Resources опубликовало подробнейшую таблицу по доходам журналистов — сделано это, чтобы работники пера и диктофона знали, чего просить от работодателей. Авторы прямо пишут, что предприняли это исследование, чтобы покончить с раздражающей "чепухой", когда в объявлениях пишут о "конкурентоспособных" зарплатах без указания конкретных цифр.

Итак, средняя зарплата (она обычно выше медианной) тележурналиста в Лондоне — 35 737 £ в год (меньше 4 млн рублей). За пределами столицы уже 30 333 £. Штатный корр в печатном СМИ в Лондоне получает 31 202 £, за его пределами — 28901. При этом медианная зарплата в Великобритании в целом — 39 039 £ в год. То есть даже средняя зарплата даже лондонского телевизионщика составляет всего 90% от медианы по стране. Если же вы работаете на сельскую газету где-то в Йоркшире — то вы, скорее всего, не получаете и 75% от медианы по острову.

Что, впрочем, все еще выше, чем у российских журналистов, с учетом столичных…

#журналистское

Вчера активно погружался в историю про магнитные бури, пятна на Солнце, радиационные шторма и другие веселые истории. Вот вам всего парочка цитат:

Солнечная опера, драма, трагедия или комедия начала февраля (каждый пусть сам решит, что это за произведение) вступает в кульминационную фазу. С сегодняшнего дня до середины пятницы, 6 февраля, активный центр [пятна на солнце] будет находиться в зоне прямых ударов по Земле…

Или вот такое:

Никакого прогноза тут быть не может. Все такие события являются чёрными лебедями. Кто не верит — перейдите на этот график , где показана одна из крупнейших вспышек в истории, мысленно или физически закройте вспышку рукой и скажите себе честно, есть ли хоть что-то в оставшейся открытой левой части кривой, что указывает на то, что сейчас произойдет одно из главных событий столетия. И честным ответом будет — НЕТ.

И еще:

Уровень протонов вырос до 30 тысяч единиц!!! Это выше, чем во вспышке X17.2 в 2003 году. Это вообще необъяснимо! Пишем как есть.

Если вам показалось, что я зачем-то вам притащил цитаты из таблоидов или с чудом выживших форумов, то вам показалось. Это на секундочку официальный аккаунт Лаборатории солнечной астрономии Института космических исследований РАН. Вообще, мне кажется, очень метаиронично, а главное работает — ребята заставили говорить о себе. Кроме шуток, я зафанател — их посты РБК, "Фонтанка" и "КП" растаскивают на цитаты.

Еще забавнее, что один из моих собеседников по тексту о магнитных бурях (и почему о них так часто пишут) поиронизировал насчет моего материала: "изюминки толком нет, тут лучше конечно профессора Выбегалло искать"

Так и живем…

#журналистское

Меня немного смущает, что большая часть шикарных материалов, которыми я тут делюсь, происходит из американских медиа типа New York Times или Washington Post.

Во-первых, мир правда не исчерпывается англоговорящей его частью. Если не смотреть, что происходит в других его частях, получится довольно специфическая карина.

Во-вторых, сравнения с NYT, WP, FT и Guardian обречены наталкиваться на простое возражение: "Это же New York Times". В том смысле, что крупное изначально англоязычное СМИ потенциально имеет больше шансов привлечь к себе внимание, нежели издание на испанском, немецком, французком, японском или русском. С китайским немного сложнее - этот вопрос пока опустим.

Поэтому давайте посмотрим, как работают в других, как сказали бы юристы, юрисдикциях. Конечно, Le Monde сложно назвать андердогом. Крупнейшая и самая авторитетная газета Франции, и единственная ежедневка, свободно продающаяся за пределами Пятой Республики.

И всё же тираж у Le Monde сильно меньше NYT (примерно в 2 раза). Конечно, полумиллионной "бумажной" аудиторией у нас похвастаться никто не может, но у той же "КП" раньше было заметно больше 150 тысяч (и это без региональных версий).

Но самое главное Le Monde работает не в самой крупной экономике мира и на глобальной арене вынуждена преодолевать языковой барьер.

И что же мы видим в довольно рядовой научной новости газеты, посвященной пересказу статьи о демокгрифечских проблемах Европы? Мало того, что мы видим очень симпатичную карту, при ближайшем рассмотрении она еще и меняется по скролу.

Да, это не анимированные чудеса, когда все скачет по экрану, собирается в графики и опять разлетается по карте. Но и текст, повторюсь, не нетленка, а рядовая научная новость...

Ну что, может быть попробуем как Le Monde?

#журналистское

«2026 год уже законтрактован, а 2027-й еще нет», — говорит молодой человек лет 30–35 своему соседу... «Понимаешь, там плавающий бюджет», — обсуждает еще одна пара посетителей. Атмосфера похожа на обед в небольшом ресторане возле бизнес-центра. За исключением того, что все сидят потные и голые...

Года полтора назад в одном журналистском чате мы фантазировали о том, какой бы гипотетический материал мог бы стать для участников испытанием. Кто-то называл одно, кто-то — другое. Я ответил коротко: «бани».

Не то, чтобы я был идейным противником бань и хотел, чтобы их закрыли, как это делали в Париже при Людовике XIV (в основном по причине того, что там собиралась оппозиция). Нет, все намного проще, я просто очень не люблю жару. Когда я часто ездил в командировки, то ставил в номере кондиционер на шестнадцать градусов. Иногда на семнадцать (когда настройки не позволяли опустить ниже).

Публично обнажаться я тоже не особо привык, так что с банями нам было как-то не по пути. Я даже один раз пробовал, тогда же, в командировочную эпоху, когда недолго жил в архангельской деревне. Опыт показал — нет, парилка это явно не мое.

Однако у провидения, как известно, довольно своеобразное чувство юмора. Так что примерно месяц перед Новым годом я провел… в публичных банях. Пытаясь понять, как, казалось бы, уже ушедшая в прошлое забава / гигиеническая процедура вновь покорила сердца горожан. Тех самых, которым для получения горячей воды теперь достаточно просто повернуть кран в ванной. Если, конечно, они не попали под регулярные этой зимой отключения и аварии.

И вот я решил пройти огонь, воду и местами, возможно, медные трубы. Начал я с убитых бань «Нептун» на Васильевском острове (спасибо Леше Управителеву за наводку) и дошел до супер элитного комплекса Siberia (спасибо Дарье Скаянской за проходку) на Обводном канале. Все это время пытаясь понять, что же сюда тянет людей.

Я говорил с геодезистами и инженерами, висел в теплой купели на полотенце, которое держал банщик и прыгал в бассейн под открытым декабрьским сквознякам окном. Самое интересное, что я, кажется, понял… Не то чтобы вы сможете теперь меня часто увидеть в банях, но я как будто бы действительно что-то осознал. Разве можно хотя бы немного не проникнуться такой идеей:

Бани — одно из немногих очень демократичных пространств, они уравнивают всех. Вы все там одинаково голые, одинаково паритесь. Это сближает, это досуг не в формате бесконечного потребления — кафе, ресторан. Это что-то хтоническое, у вас есть печка, вы все "пляшете" вокруг, чтобы сделать себе хорошо

В общем, получилось захватывающе — почитайте!

#журналистское #дорогой_дневник

Он отключил мозг, позволив ногам думать самим. Как заметил Сэм, ноги сами помнят, куда шли… В этой части города улицы были вымощены скверно, и булыжники под ногами ходили ходуном… Дважды на обратном пути в штаб-квартиру Ваймс ощущал ступнями более крупные булыжники, уложенные узкими полосами там, где мостовую обновляли после прокладки дренажных труб. А перед этим попадались глубокие колеи, оставленные в мягком битом кирпиче колесами многочисленных повозок. За несколько дюжин шагов до колеи его крутнули несколько раз, но перед этим он чувствовал под ногами… землю. Ваймс наткнулся на тележку – он шел по улице с закрытыми глазами...

Каждый журналист, я уверен, хоть раз мечтал стать расследователем; ну или автором документалок; или топовым интервьюером, которого зрители смотрят по 3 часа к ряду, и гадают, кого же он позовет в следующий раз. Есть еще вариант критика, но они тоже любят делать книги, которые можно тут приравнять к документалкам.

Словом, всем нам нравится рассказывать большие и красивые (опционально масштабные и грязные) истории. К тому же все любят читать детективы и вместе с главным героем "идти по следу". Конечно же, во сто крат интереснее идти по следу самостоятельно и в реальной жизни.

Я здесь, конечно же, не исключение. Мне тоже нравятся нравятся крупные форматы и срывать покровы. В моем активе даже есть парочка больших текстов, которыми я пока никто не видит тихонечко горжусь. Но речь сейчас не об этом.

На этой неделе я активно экспериментировал с мелкими, оперативными и очень приземленными новостными текстами. То с главным синоптиком города обсудим московские снегопады, то с вузами историю про якобы полный отказ от бакалавриата и магистратуры прямо в этом году. Неожиданно для себя обнаружил, а вернее вспомнил, что это весьма приятная работа.

И дело здесь не в быстром дофамине, когда ты видишь новость, звонишь спикеру, сдаешь текст и все это в течение получаса. Эта работа очень, простите за глянцевое словечко, заземляет. Примерно как тонкие подметки героя Терри Пратчетта городского стражника Сэма Ваймса из отрывка в начале этого поста. Ваймс так много топтал улицы в дурных ботинках с худыми подошвами, что выучил ступнями узор улиц наизусть.

Так и здесь. Я видел расследователей, которые через несколько лет работы видели весь мир только как паутину коррупционных связей и сфер влияния. Читал посты интервьюеров, которые улетели в какой-то космос, где обитает большая часть их гостей. Наблюдал, как арт-критики удивлялись википедийным фактам, которые можно было бы увидеть в простом, банальном сериале от Netflix.

Да, мне все еще хотелось бы делать расследования, интервью и документалки. Но я все чаще ловлю себя на мысли, что даже если бы мои самые смелые профессиональные мечты сбылись бы… мне было важно не забывать о рядовой корреспондентской работе — новостях, прессках, открытиях, разговорах с очевидцами. Также как стражнику в воображаемом городе не стоит забывать узор булыжников на мостовых...

#журналистское #левое

— Просто интересно, о чем думают люди, получающие 30 тысяч рублей?
— Ну как, лечат вас, учат ваших детей, пожары тушат?

Конечно, этот старый мем уже не совсем актуален. Во-первых, 30 тысяч рублей уже совсем не такие, какими были раньше, во-вторых всевозможные майские указы и прочие социальные меры несколько подняли оплату труда бюджетников. Особенно в крупных и богатых регионах. Особенно если при этом самих бюджетников не перевели на 0,8 ставки. Ну и так далее.

Тем не менее большинство из них работает на тяжелой, интеллектуально затратной и неблагодарной работе за не слишком большие по экономике деньги. Все об этом вроде как знают, но при этом обсуждается это в медиа не так чтобы часто. Вернее, как... новости о том, что учителя недовольны своей зарплатой временами появляются в СМИ. Однако проблематизируется это, кажется, не так часто. Что, на самом деле большая разница.

Накануне мое внимание обратили на текст медицинского юриста Алены Барсовой о неравенстве в оплате российских врачей.

Суть такова: руководство Федерального фонда обязательного медицинского страхования утверждает: средняя зарплата врачей в системе ОМС — 147 тысяч рублей (почти две тыщи долларов, на секундочку!). Юристка, работающая с врачами, подробно разбирает, где те детали, в которых предсказуемо кроется дьявол:

Доход врача в первую очередь зависит от того, в чьём ведении находится его больница:
• Федеральные учреждения (национальные медцентры, крупные клиники): 123 017 руб. – уровень, близкий к нынешним заявлениям.
• Учреждения субъектов РФ (областные больницы): 96 988 руб.
• Муниципальные учреждения (городские поликлиники, ЦРБ): 57 636 руб.
Врач в федеральном центре зарабатывал в 2.1 раза больше, чем его коллега в муниципальной поликлинике. Именно этот врач «с земли» чаще всего не верит в средние цифры.

Историей про 147 тысяч возмутилась не одна Барсова. Некто Анатолий Домников (цельный председатель профсоюза врачей) в интервью радио "Национальная служба новостей" заявил, что у врачей "такой зарплаты отродясь не было и близко". Однако попытка найти что-то подобное в более узнаваемых СМИ (государственных, нейтральных и либеральных) оказалось затруднительно.

Из того, что мне выдал Google — "Газета.ru", Якутский городской портал сети Шкулева, старая новость с другим инфоповодом от RTVi и всевозможные небольшие издания вроде профсоюзной газеты (а, еще одно медиа, которое мы не будем называть, чтобы не плодить количество звезд в этом посте). Возможно, меня подводят мои навыки интернет-поиска, но, кажется, повторюсь, подобные социальные проблемы остаются для мейнстримных медиа периферийными, вне зависимости от того, на какую аудиторию они направлены. Такие дела…

#журналистское

Как вы уже заметили, я очень люблю работать с данными — особенно в такие моменты. Бывает так, что у этого занятия появляется (иначе не скажешь) своя поэзия. Когда несколько столбиков на основе второстепенного, на первый взгляд, показателя, рассказывают нам целую историю.

На протяжении последних пары лет много говорилось о том, что в России установился рынок работника, а не работодателя. Бизнес-издания (и не только) внимательно следили за показателем безработицы — вот, он был 2,3%, а теперь стал 2,1%. Впрочем, как не раз писал уважаемый Дмитрий Прокофьев, этот показатель для нас довольно специфичный. В стране редко растет именно безработица — так чтобы люди сидели вообще без работы, на всевозможные изменения обстоятельств у нас обычно откликаются зарплаты.

Недавно Петростат любезно предоставил мне разные данные о занятости населения Петербурга с середины 2000-х. Я прикидывал, какой из показателей отразить на графике и все они смотрелись не очень выразительно. В основном это были линии близкие к прямой (с пиками в районе ковида) или ровная стена столбиков. Но вот один, неожиданно выстрелил — знаете, смотришь и электричество идет по спине, понимаешь: "вот оно!"

Показатель с поэтичным названием "Заявленная работодателями потребность в работниках", на который, конечно же, обычно не обращаешь внимание, рядом с такими громкими словами как Безработица или Уровень безработных. И все же одного взгляда достаточно, чтобы понять многое о нашей жизни.

Даже при стабильно низкой безработице (за исключением ковидного 2020-го она в Петербурге ни разу не превышала 1%) собственно потребность работодателей в рабочих руках отличалась кратно. В периоды относительного благополучия она могла быть в полтора, два, три и даже почти в четыре раза больше, чем в годину кризисов. Что-то подсказывает, что, толкаясь локтями, работодатели в те моменты были наиболее щедры с сотрудниками.

А еще видно, как буквально небольшого подъема потребности работодателей в работниках хватило для заметного роста реальных доходов и разговоров о перегреве рынка труда. Наконец, заметно, что этот импульс 2023-24 потихоньку идет на спад.

Кстати, этот график — лишь один из. Он украшает собой очень интересное интервью с главой Петростата, где Александр Кукушкин вполне откровенно рассказывает о том, как любому человеку смотреть на статистические данные. Приведу лишь один момент:

Важно понимать, что средняя зарплата — это не зарплата среднего работника… В статистике есть показатель зарплаты, который делит всю совокупность работников пополам. Он называется медианная зарплата... В 2024 году она составила 56443 рубля. При этом средняя начисленная зарплата в России в этом же году — 89069 рублей. Соотношение между ними равно 0,634. Чтобы приблизительно оценить, сколько получал в 2024 году петербуржец, находящийся в середине списка всех работников… нам придется… умножить среднюю начисленную зарплату в Санкт-Петербурге (110473 рубля) на 0,634 — мы получим 70040 рублей.

В общем, читайте!

#журналистское #левое

Мужчинам нужно искать новую роль, что на самом деле сложно. А где брать для нее образцы — это тоже отличный вопрос. У сегодняшних молодых людей часто не было хороших примеров значимой мужской фигуры, а часто не было никаких... Молодые люди хотят играть по другим правилам, но примеров для этого почти нет

Еще пару слов о лайфстайл-медиа. Любопытная вещь, на которую я наткнулся в ходе подготовки к уже следующему семинару по этой тематике. Главные, прости господи, бренды классического женского лайфстайла все еще с нами. Им может быть лучше, может быть хуже, но Cosmo, Elle, Glamour, Vogue — все еще в строю.

Из зубров классического мужского глянца так же крепко на ногах стоят Men's Health, GQ и Maxim. FHM закрылся в 2010-х, Playboy с 2020-го не выходит на бумаге. И это если не вспоминать другие мужские издания вроде Nut и Zoo, которые до нашего рынка просто не доехали.

По поводу того, что способствовало упадку мужских журналов сказано много еще в 2010-х. Писали и об издержках печати, конкуренции со стороны интернет-порно. Однако хочется поделиться еще одним маленьким рассуждением (родившимся из беседы с Настей Пилипенко, спасибо ей за это).

Женские журналы, которые должно было смыть несколькими волнами феминизма, вполне себе выжили. В том числе, потому что они в эти волны влились. Cosmopolitan публикует репортажи из Индии с заголовком: "Новый фронтир феминизма", Elle — истории о домашнем насилии… Конечно, все это по-прежнему гламуризировано, но факт остается фактом.

Men's Health же по-прежнему снимает больших, мускулистых мужиков, GQ медленно сдвигает границы метросексуальности (то публикуя возрастного Пирса Броснана, то K-Pop звезд). Все попытки сделать новый мужской лайфстайл (типа подкаста и телеграм-канала Мужчина, вы куда?) в конечном итоге танцуют вокруг классических представлений о маскулинности (сиречь о том, как быть правильным мужиком).

Этот ответ слегка адаптирован под новые времена, но не то чтобы фундаментально. И тут возникает проблема, о которой когда-то в нашем с Дарьей Скаянской материале говорила социолог Ника Костенко (цитата в начале поста). Старый образ мужественности не очень работает. Новый ищется (в том числе и лайфстайлом) с некоторым трудом.

При этом идею разнообразия мужчин, того, что правильных мужиков на самом деле нет, что все это такой же диктат патриархата как требование к женщинам брить подмышки, в культуре вполне есть. Но мужской лайфстайл к нему глух. К примеру в год конца FHM на японские экраны вышел ныне популярный аниме-сериал "Волейбол!!"

Там тщательно и последовательно проводится мысль, что мужчина может быть рослым, сильным, слабым, низким, иметь отвратительный характер, может рисковать, а может интеллигентно поправлять очки на переносице — в любом случае он может быть классным (и в контексте конкретного сериала — полезным команде). Иронично и показательно, что большинство любителей аниме, с которыми я это обсуждал, презрительно называют этот тайтл: "аниме для девочек"...

#журналистское

Пару слов о Леднике Судного дня…

Есть у HBO легендарный сериал Newsroom — яркий, хотя и немного наивный гимн мейнстримной американской журналистике эпохи относительного общественного согласия. В одной из серий есть эпизод, в котором главный герой общается с климатологом.

Ученый говорит: человечество проиграло гонку с глобальным потеплением. Несмотря на все попытки интервьюера вытянуть из него "поводы для оптимизма" эксперт лишь заключает:

"если мы смело посмотрим проблеме в лицо; будем слушать наших лучших ученых; действовать решительно и терпеливо, я все равно не вижу для нас шанса на выживание".

Эпизод, конечно, карикатурный (напомню, речь идет об излете времен относительного консенсуса и оптимизма), но красивый. А главное, если тогда это была пародия на алармистов, то сейчас — скорее на журналистов, которые "информировать публику, а не пугать".

Не поручусь, что именно этот момент породил волну подражаний, но он явно укладывается в большой канон масскультуры "ученый пытается дать интервью о том, что трындец уже здесь, а журналист ему активно мешает". Недавний пример — мемотичное интервью главного героя "Не смотрите наверх".

Все это я к чему? Недавно я почувствовал себя журналистом из такого сюжета. Ну почти. С начала года мировые медиа активно пишут о Леднике Судного дня. Так еще в 2010-е журналист Rolling Stone обозвал Ледник Туэйтса в Антарктике. Попадание всего этого ледника в Мировой океан поднимет уровень последнего на 65 см.

Так вот, мировые СМИ активно писали, что с ледником происходит что-то нехорошее. Я решил обсудить это с одним из наших ведущих климатологов Алексеем Екайкиным. Он поиронизировал, мол, Ледник Судного дня — давняя причина ученых поболтать с журналистами.

Мы непринужденно беседуем о том, почему кричащие заголовки многих медиа немного высосаны из пальца. О проблеме известно давно, объясняет ученый, шельфовому леднику, который подпирает сам Ледник Туэйса, не давая ему сползти в море, исследователи давали 5–10 лет. Четыре из них уже прошли, и он, вероятно, разрушится.

Если, а скорее, когда он разрушится, может случится так, что основной Ледник Туэйтса правда сползет в воду, подняв ее уровень в среднем на 65 см. А если нам (вернее нашим внукам) сильно не повезет, он утянет за собой и значительную часть ледового щита Западной Антарктики. Последний, в свою очередь, может поднять уровень Мирового океана на 3,5 метра. Возможно, необратимый процесс, который к этому приведет уже запущен (с этим согласны не все ученые). Новости в этом особенной нет…

И тут я немного почувствовал себя тем самым героем Newsroom. Впрочем, это не пародия, а жизнь, поэтому Алексей очень рассудительно напомнил, что вышеперечисленное не повод сдаваться. Даже если предположить, что солидная часть Западного Антарктического ледового щита обречена съехать в море, угрозы глобального потепления на этом не останавливаются, все может быть намного хуже И это хуже еще не поздно остановить.

В общем, бодрое интервью получилось — читайте!

#журналистское #историческое

Недавно все обсуждали забавный пост Белого дома о том, как Трамп заботливо спасает пингвина-американского патриота в Гренландии. Как обратил внимание историк Константин Макаров, пиарщики Белого дома не одиноки в своих специфических представлениях относительно расселения пингвинов.

Так, в 1909 году пингвины наблюдали за дракой американцев, претендовавших на право первопроходства по Северному полюсу. Во всяком случае все было так, если верить иллюстратору воскресного приложения французской газеты Le Petit Journal. Константин иронично замечает:

По всей видимости, Трамп встретил у побережья Гренландии потомка одного из тех самых пингвинов, что наблюдали за дракой американских полярников Роберта Пири и Фредерика Кука на обложке французской газеты "Le Petit Journal" от 19 сентября 1909 года.

Я решил почитать про саму Le Petit Journal, оказалось история у нее очень поучительная. Появилось издание в 1863 году, можно сказать как таблоид (хотя этого слова тогда, вероятно, еще никто не слышал). Небольшой формат, низкая цена, сенсационные новости о кровавых преступлениях, гороскопы. Кстати, как я и писал в одном из прошлых постов, газета активно публиковала романы с продолжением, зарабатывая, в том числе, на литературе.

Меньше чем за год газета достигла тиража в 83 тысячи экземпляров, обогнав более респектабельных конкурентов. Через 15 лет, в 1878-м, она выходила тиражом уже в полмиллиона экземпляров. Еще через 12 лет ее тираж достиг одного, а затем и двух миллионов. В интернете даже можно найти непроверенную информацию, к которой я бы относился крайне скептично, что Le Petit Journal в какой-то момент была самой издаваемой газетой в мире. Сейчас с такими тиражами издание входило бы в двадцатку крупнейших в мире.

Тут и начинается поучительная часть истории, ибо сейчас о Le Petit Journal знают в основном историки. Утверждается, что сгубило ее знаменитое дело Дрейфуса — французского офицера (еврея по происхождению) обвиненного в шпионаже. Руководитель издания Эрнест Жюде придерживался националистических и, как следствие, крайне антидрейфуских позиций.

Видимо беспокоился о судьбах Франции Жюде очень активно. Именно с его радикальной позицией по делу Дрейфуса, связывают упадок газеты. Раздраженные читатели постепенно перешли к куда более левой Le Petit Parisien. В свою очередь некогда главная французская газета проваливалась все ниже и ниже. К началу Первой мировой ее тираж упал с 2 миллионов до 850 тысяч. К 1919 году продавалось всего 450 тысяч копий.

К 1937 году тираж Le Petit Journal составлял лишь 150 тысяч. Впрочем, свою заботу о судьбах Франции она не оставляла. К концу 30-х она стала официальным рупором право-консервативной Социальной партии.

Кончилось все бесславно — после оккупации издание получало субсидии от правительства Виши. За это после войны руководство предстало перед судом. Правда обвиняемые утверждали, что сотрудничали с Сопротивлением и были оправданы. Однако газету это не спасло — ее история закончилась в 1944-м.

— Спорт является важным социальным лифтом, который существует в действительности. Вот перед вами сидит представитель этого социального лифта. Маленький мальчик из маленькой станицы Переясловской Брюховецкого района стал олимпийским победителем и на основе этих побед выстроил свою жизнь.

Это слова трехкратного олимпийского чемпиона Александра Москаленко. На играх в Сиднее он взял 3 золота и 1 бронзу в прыжках с батутом. Спустя 4 года он завоевал в Афинах еще и серебро.

Однако верить ему хочется не только поэтому. Во-первых, любой, кто сколько-нибудь подробно следил за спортивными трансляциями, постоянно сталкивался с тем, что тот или иной лыжник, саночник или саблист родился в небольшом городе на 30-50 тысяч человек. Во-вторых, не так уж и много в России социальных лифтов, кажется, что хоть этот должен же работать?

Ведь спорт это не про образование родителей, семейные связи и то, был ли у тебя репетитор по информатике. Тут все просто: ты либо пробежал быстрее всех, либо нет. В 2023 году 88% респондентов ВЦИОМ назвали именно спорт работающим социальным лифтом (он обогнал бизнес, политику, науку, образование, культуру, армию и госуправление). В общем я и сам подходил к теме примерно с похожими идеями.

Однако чем хороши данные? Тем что часто они тебя удивляют. Если посмотреть на список всех российских олимпийских призеров (тут не обошлось без помощи Веты Копыловой), то главным месторождением чемпионов у нас является… Москва. На втором месте — Петербург. Далее идут Екатеринбург, Волгоград, Челябинск… В топ-20 городов, где рождались люди, принесшие РФ хоть одну олимпийскую медаль, есть все миллионники.

Если подумать, это логично — там просто живет больше людей, чисто статистически вероятнее, что кто-то из них станет чемпионом. Однако если посмотреть на доли медалистов, то все будет еще удивительнее… Если верить Росстату, даже на 2024 год в Москве и области проживало менее 15% населения страны (при том, что эта доля постепенно растет с годами). Тем не менее там родилось больше 20% российских олимпийских призеров.

Еще ярче контраст, если собрать вместе долю Москвы, Петербурга и других миллионников. Их уроженцы завоевали для России более половины наград. На долю всей остальной страны приходится около 48% медалистов… при почти 70% населения.

Конечно, это пока не научно доказанная закономерность, а просто наблюдение дата-журналиста. Разумеется, для полной уверенности надо брать данные не только по призерам олимпиад, но хотя бы по всем их участникам. Однако, повторюсь, данные заставляют вас задуматься.

К примеру о том, а правда ли социальные лифты работают так, как нам кажется? Видимо наличие секций, тренеров, стадионов, просто хорошее питание в детстве все же влияют на то, насколько быстро ты бегаешь. А для большинства жителей небольших населенных городов, вероятно, существуют совсем другие социальные лифты. В общем, читайте!