Проработав с архивами 1941-1945 почти год, могу однозначно сказать: всё, что делали сотрудники СИБ в военное время, – колоссальная, просто немыслимая работа, и это особенно справедливо для работы с иностранными СМИ.
Сейчас практикант ТАСС или РИА Новости может за несколько минут найти в интернете почту или аккаунт в социальных сетях главного редактора зарубежной газеты и написать ему с предложением использовать "медиапродукты компании". В течение пары дней точно станет ясно, получилось установить контакт или нет и будет ли развиваться сотрудничество.
В 1941-1945 годах это могло занять пару месяцев.
Надо было находить не просто контакты издателя или главного редактора газеты или журнала, но и подход к нему. Договариваться о печати текстов про Советский Союз в тех странах, где до войны они считались едва ли не крамолой. Ждать обратной связи, зная, что письма могут не дойти:
«очень много кораблей с материалами топят вместе с дипкурьерами».
Подбирать тексты для совершенно разных изданий, стран и регионов. Обходить преграды и опровергать тезисы вражеской пропаганды, не опускаясь до прямого спора с ней. Держать лицо перед теми, кто говорит по сути "Нам надоело читать про то, как вас убивают", в то время как на оккупированных территориях в газенвагенах задыхаются пятилетние дети. И работать, работать, работать на износ, чтобы там, за границей простые люди узнали и если не полюбили, то зауважали Советский Союз и советского солдата, который
«сквозь смерть и грохот, в одиночку и по эвклидовой прямой, движется на запад - за всех маленьких в мире!»***
Когда я только начинала писать диплом, то прочитала не одну научную статью про Совинформбюро и встретила тезис, что сотрудникам СИБ стоило сбавить обороты, не уделять такое внимание вопросам идеологии, больше адаптировать материалы под зарубежную печать – тогда бы и тексты печатали охотнее. Оставим в стороне, что именно военные годы были идеальным временем для пропаганды коммунистических идей и советской модели на зарубежную аудиторию – весь мир видел силу СССР и закономерно интересовался, откуда она взялась, – и обратимся к идее о том, что надо было подстраиваться.
В РГАЛИ я видела письма иностранных граждан Илье Эренбургу, и большинство англоязычных респондентов благодарили его именно за несгибаемость, за упрямое отстаивание своей позиции, за острые и суровые слова. Для английских и американских газет Эренбург был неформатным, неудобным автором, как ни погляди, но именно поэтому его читали и ценили обыкновенные люди.
Точно такой же "неформат" – письма "Неизвестному американскому другу" Леонида Леонова, первое из которых услышали или прочитали не менее десяти миллионов человек и тысячи написали Леонову, чтобы заверить, что письмо дошло до адресата. "Неформат" – статьи Евгения Петрова, которые так нравились НАНА. "Неформат" – очерки Константина Федина, имевшие особый успех в США.
Если бы они подстраивались под стиль зарубежных газет и журналов, было бы вообще всё это – публикации во множестве газет, передачи по радио, цитирование в Конгрессе США, сердечные письма простых людей, наконец, богатейшее наследие, которое досталось нам от тех огненных лет?
Я так не думаю.