НА ПЕРЕКРЕСТКЕ. 3

И в случае чтения и в случае смотрения мы используем зрение. Но насколько разными оказываются эти процессы!

Ярким примером конечно является кинематограф, который рассказывает нам истории, но не в абстрактной форме текста, а используя всю мощную гамму ощущений.

Во время чтения текста, по сравнению с разглядыванием изображения, в процессе восприятия есть дополнительный этап - необходимость преобразования того, что содержит текст, в визуальную форму. А изображение этот этап исключает. Здесь сразу идет визуальная форма.

Вы можете прочитать книгу, например, «Преступник №1» о злодеяниях Гитлера и она вас ужаснет. Но потребуется довольно много времени, чтобы в своем воображении реконструировать то, о чем книга. И в то же самое время достаточно пары документальных кадров из концлагеря, чтобы вам стало плохо.

С другой стороны текст, в силу своей абстрактности, дает воображению читателя свободу. Именно поэтому часто экранизации романов вызывают отторжение у фанатов литературного первоисточника.

Тут возникает занятная ситуация с разницей восприятия текста и изображения. Если бы была возможность визуализировать скажем героиню какой-то культовой книги так, как ее представляют читатели, то мы бы увидели галерею совершенно непохожих образов от полных уродин до античных каконов. А героиня экранизации одна и поэтому кому-то, кто представлял нечто похожее, она заходит, а другим - нет.

Другая сторона этих различий заключается в том, что текст, как бы ни старался описывать объекты и образы, никогда не сможет этого сделать так, чтобы мы увидели однозначный визуал. У нас нет механизмов ни для однозначного описания, ни для такого же однозначного понимания визуальной информации.

У пеня был комичный случай в молодости. Мне в руки попалась тонюсенькая книжка сказок начинающего писателя. Я их прочитал и они мне понравились. Я сел и нарисовал пачку иллюстраций, которые потом подарил автору в знак благодарности. И как я потом пожалел!

Оказалось, что автор к тому же писал взрослую прозу! Довольно скучную и банальную. Но много. Он понял, что нашел художника, который на халяву ее проиллюстрирует. Отбиваться было трудно и я сказал, что изображу портрет главной героини из любовного романа. А потом посмотрим. И попросил его прислать мне ее описание. Автор подвоха не заметил. Вот примерно то, что я получил: «У нее была копна соломенных волос. С ее маленького личика на вас смотрели огромные, широко распахнутые глаза. Ее большой и чувственный рот дополнял обаз застенчивой девушки». Ну вы понимаете...

Я сразу взялся за дело. Копну соломы на маленькой голове? Раз плюнуть. Огромные глаза - ага, базетова болезнь! Не вопрос! Большущий рот? В пол лица? Как заказывали! Получите!!

Я был свободен! Но в целом автор просто, в силу своей неопытности, не догадывался о том, о чем я писал двумя абзацами выше.

Литературный текст не несет конкретной информации (если это только не относится к точным наукам) и в этом его прелесть. Он активирует в нашей памяти образы, спрятанные в воспоминаниях.

Помните, я писал про фигуры речи и тропы? Это и есть те катализаторы. А наша память в процессе «узнавания» написанного будет предлагать скорее всего то, что связано с тем, что в ней хранится.

Если отвлечься от деталей и посмотреть на все это с высоты птичьего полета, мы увидим (заметьте даже о тексте мы используем слово УВИДИМ), что стоим на перекрестке двух дорог.

Одна соединяет веру и знание, а вторая - тексты и изображения (логику и эмоции).

Но наступил тот момент, когда на этот перекресток пожаловали незваные гости...

Продолжение следует...

P.S.: На всякий случай https://boosty.to/nabzanab - бесплатное зеркало этого канала