Кшатриев с вайшьями сближает еще и ориентированность на Женщину, эросный мотив сватовства. Если жизнь воина – это бытие-к-смерти как поиск Прекрасной Дамы, то жизнь крестьянина, по меткому замечанию Дугина, это бытие-к-свадьбе, которая являлась центральным событием жизни каждого крестьянина и общины в целом. Героический пафос смерти в бою ради воскресения в славе здесь соприкасается с мистерией зерна, лежащей в основе крестьянского мировоззрения (о важности аграрного символизма в христианстве подробно говорилось ранее). Выражаясь по-эллински, речь идет о союзе Афины и Деметры в противовес как Марсу, так и, с другой стороны, Персефоне/Кибеле.

В этом смысле очень красноречив тот факт, что один из самых почитаемых христианских святых, ставший покровителем Русского Царства – Георгий Победоносец, то есть воин-земледелец, если обращаться к ономастике.

Но что еще любопытнее, предков славян сторонние летописи называли скифами-пахарями, что есть почти оксюморон, учитывая воинственный образ жизни скифов. В контексте всего вышесказанного можно прийти к выводу, что русские – это «целевая аудитория» христианства. Задолго до крещения Руси, до появления русских как этноса и даже до самого Боговоплощения нам было уготовано в последние времена стать в авангарде христианского мира – мира воинов-крестьян (неспроста крестьянский сын Илья Муромец изображен в центре богатырского трио Васнецова). На Руси никогда не было рыцарей, как не было тайных Орденов и классического феодализма, но всегда основным ее населением были крестьяне, мирные землепашцы, которые в случаях большой войны сменяли плуги на мечи и гнали врага за Карпатские горы.

Нарратив народного ополчения важнейший для структуры русского мировосприятия, и сейчас он предельно актуален. Даже если ты сегодня не можешь быть крестьянином или воином в буквальном смысле (хотя стук копыт Всадников уже слышен, и пора бы заново этому учиться), должно помнить, что ты русский и православный ровно в той мере, в которой исповедуешь логос воина-крестьянина, и всегда быть готовым встать в строй народного ополчения, не надеясь на князи, в очередной раз все проспавшие, продавшие и предавшие.