После праздника кущей, установленного в честь освобождения еврейского народа из египетского рабства, Христос много обличает иудеев, проповедуя им истинную свободу и открыто говоря о Боге как Своем Отце. Этот обширный и догматически очень важный фрагмент наличествует только в евангелии от Иоанна, поэтому требует самого пристального внимания, но поскольку я не преследую катехизаторских целей (на то есть множество толковательных творений Святых Отцов), то хотел бы сделать акцент лишь на одном пассаже, имеющем отношение к настоящему моменту – во-первых, в контексте годового богослужебного цикла (имею в виду Великий пост), а во-вторых, в контексте историческом (имею в виду боевые действия на Украине).

Когда Христос свидетельствует о Своем богосыновстве и обличает иудеев в отступлении от Отца, те повторяют «мы семя Авраама», «отец наш есть Авраам». Здесь можно поговорить о двух путях загробной жизни и связанных с ними политических феноменах.

В христианской традиции принято считать, что до крестной жертвы Спасителя все души попадали в ад. Впрочем, ад сам по себе – уже нововведение христианства, – иудейский шеол не был связан с идеей наказания вечными муками и оппозицией раю, представляя собой нейтральную обитель мертвых, куда попадают и грешники, и праведники (предел мечтаний последних – «лоно Авраамово», нечто вроде элитного района шеола). Этот мотив неизбежности ада христианство, в креационистском духе акцентирующее падшую природу человечества и подчеркивающее сотериологическую миссию Христа, переняло и поставило себе на службу, дополнив его перспективой Небесного Царства, открывшейся Спасителем. При этом все манифестационистские традиции – от средиземноморских до дальневосточных – изначально говорят о двух вариантах посмертной участи души: пути богов и пути предков.

Путь предков свойственен диким племенам и низшим кастам (как правило сформированным из этих же первых), он связан с «тотемом» и кровью. Душа (то есть совокупность психических, тонко-телесных элементов), следующая путем предков, после смерти растворяется в роде как безличностной инфракорпоральной силе (тотем), живущей главным образом в крови. Ключевое значение здесь имеет метафора жизни как реки, впадающей в море (смерть), которое, испаряясь и затем произливаясь дождем, вновь насыщает реки. Подобным образом происходит и вечное вращение душ, причем речь здесь идет только о безликом множестве, неком коллективном эгрегоре, но не о воз-вращении отдельной души (именно так надо понимать колесо сансары, реинкарнация в ее современном понимании перевоплощения – идея очень поздняя и в древности встречавшаяся лишь как суеверие); путь предков вообще не предполагает существование отдельной, индивидуальной души (личности), рассматривая оную как иллюзию телесного состояния (подобным образом капля воды имеет иллюзию самобытности лишь в короткий момент падения с неба, уже отделившись от влаги облака, верхних вод, но еще не растворившись во влаге земли, нижних водах). В такой оптике не совокупность индивидуумов составляет род, но род как некая континуальность живет через отдельных людей, выступающих его более-менее случайными проявлениями.

Еврейская традиция хоть и наделяет человека личностью (Бог евреев – это «Бог Авраама, Исаака и Иакова», то есть исторически-конкретных, а не мифически-архетипических прародителей, как у язычников), всё же исповедует путь предков (шеол) как единственно возможный посмертный путь. В этом проявляется стиль атлантической традиции, занимающей положение между «чистой» хтонической тьмой полуживотных культов Юга и чистым аполлоническим светом культуры гиперборейского Севера – положение, которое Эвола называет Светом Юга и которое символически можно выразить образом луны.