Александр Тихонович Гречанинов (1864-1956) сочинял преимущественно духовную, хоровую и оперную музыку, пока не эмигрировал из России (где, как я понимаю, на такие жанры не было заказчиков).

У композитора нашлось место для светской музыки, в частности, в 1893-1894 годах были написаны прекрасные пьесы для фортепиано - цикл «Пастели». Первую миниатюру под названием «Жалоба» исполняет моя дочь на предэкзаменационном концерте в музыкальной школе имени Глиэра (класс фортепиано Ольги Заикиной).

Когда дочка разучивает новые произведения, меня преследуют самые противоречивые чувства, пока ноты складываются в мелодию. За это время, как правило, я успеваю ознакомиться с биографией автора и историей происхождения композиции, если она меня действительно трогает, как в данном случае.

В 70 лет композитор оставил прелюбопытную автоэтнографию (1934), где очень откровенно рассказывает о своем музыкальном пути и столкновениях с преподавателями и заказчиками. Меня зацепили сюжеты с сорвавшимся удочерением ребёнка и работой над оперой генеральши, муж которой нанял мастера для оркестровки многочасового труда супруги, которую автор поименовал композиторшей (видимо, пренебрежительно). В целом в тексте используются феминитивы.

Александр Тихонович очень интересно описывает антагонизм, существовавший между столицами. Если в Москве обожали Чайковского, то в Петербурге царила «Могучая кучка». Эти детали важны, поскольку Гречанинов учился в московской консерватории, но повздорил с преподавателем Аренским и перевелся к Римскому-Корсакову в Петербург.

Долгие годы он активно участвовал в работе музыкально-этнографической комиссии при МГУ, собирая русские, башкирские, татарские и другие народные песни, а в 1903 г. стал заместителем её председателя. Участники балакиревского кружка тоже собирали русский фольклор и церковное пение для последующих аранжировок. Но в отличие от Гречанинова, которого исследователи считают «поздним продолжателем национальной почвенной эстетики «могучей кучки»», русская пятерка композиторов не дожила до кровавых февральских событий и новой России (кроме Кюи).

Судя по мемуарам, Гречанинов принял революцию с энтузиазмом, но в 1925 году вместе с семьей эмигрировал в Европу, десять лет пожил в Париже и перед началом Второй Мировой войны переместился в Нью-Йорк, где прожил до 91 года.