С середины 2023 года полтора десятка регионов (практически копипастом) провели через свои законодательные инстанции невнятные и расплывчатые формулировки о штрафовании виновных в аборте субъектов.
Мне были не понятны адресаты этих новелл: о каких именно правонарушителях - физических или юридических лицах, пагубно влияющих на репродуктивный выбор беременной женщины в пользу аборта, беспокоился региональный законодатель? Кто эти folk devils?
Не дожидаясь правоприменительной практики я сделала пару докладов, на их основе сварганила текст и пристроила его в сдвоенном плехановском сборнике.
На тот момент более всего я беспокоилась о женщине, решившейся на аборт, и о качественной и безопасной медицинской помощи, которую за короткие сроки ей необходимо получить вместе с надлежащим информированием в медицинском учреждении в рамках ОМС или в платном порядке.
Я предположила, что именно врачи оказываются между Сциллой и Харибдой: с одной стороны, им грозит федеральный штраф за ненадлежащее информирование пациентки или затягивание сроков проведения аборта, а, с другой стороны, их может пугать региональный штраф за склонение к искусственному прерыванию беременности.
Что вы думаете, появились ссылки на опубликованную заметку, из которых я узнаю, что моих региональных коллег из юридического сообщества заботит не репродуктивное здоровье, планы и выбор женщины, который, как я предположила, может быть ограничен на практике недоступными медицинскими услугами в связи с двусторонним давлением федерального и регионального законодателя на врача и медучреждение.
Мои коллежанки волнуются, во-первых, о том, что женщина принимает единоличное решение о сохранении или прекращении беременности, не согласовывая его с биологическим отцом. И, во-вторых, региональный законодатель ограничивает конституционные права супруга, исключая его из круга лиц, делающих репродуктивный и родительский выбор, в пользу женщины, и даже предусматривает за него штраф.
«К сожалению, ни в одном из региональных законов не указано на не возможность привлечения к административной ответственности биологического отца ребенка, в частности супруга беременной женщины. В рамках данного исследования мы не обсуждаем вопрос возможного привлечения к ответственности мужчины, не состоящего в браке с беременной женщиной, которая принимает решение о сохранении или прекращении беременности. По смыслу ст. 1 СК РФ все вопросы в семье решаются по взаимному согласию супругов, следовательно, и решение о сохранении или прерывании беременности должно приниматься супругами –будущими родителями ребенка – по обоюдному согласию. Однако при буквальном толковании п. 1 ст. 56 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» и ранее рассмотренных законов субъектов РФ мы приходим к выводу, что вмешиваться в данный процесс супруг не имеет права.
Безусловно, в случае если беременная женщина подвергается насилию или угрозам применения силы со стороны своего супруга, то обоснованной будет постановка вопроса о привлечении супруга к ответственности.
Однако в условиях адекватного поведения отца будущего ребенка, без применения насилия или иных путей склонения женщины к прерыванию незапланированной беременности, мы можем говорить о явном «перекосе» интересов супругов в осуществлении ими репродуктивных и потенциальных э родительских прав в пользу женщины. На наш взгляд, необходимо в соответствующих региональных законах прямо предусмотреть, что супруг беременной женщины не может быть привлечен к ответственности за склонение ее к аборту.
<..>
Таким образом, нам представляется необходимым внести соответствующие изменения в региональные законы, конкретизировав круг лиц, которые могут быть привлечены к административной ответственности, исключив из этого состава мужа беременной женщины, восстановив тем самым баланс между репродуктивными и родительскими правами и свободами обоих супругов.»
Что скажете? Нужно ли согласовывать свой выбор с биологическим отцом?