Рефлексия читателя #littérature

В некоторых публикациях мне хочется писать не только с филологической перспективы, но и из позиции обычного читателя со своим опытом. Каждый человек, даже великие литературные деятели, является читателем и владельцем собственной библиотеки. Здесь речь пойдет о том, как к книгам относился Шарль Нодье (1780-1844), французский библиофил эпохи романтизма.

Собственно, в одном из эссе из сборника под названием "Читайте старые книги" Нодье даёт определение слову "библиофил", отделяя его от понятий "библиоман" и "библиофоб". Библиофил — это "человек с умом и вкусом, влюбленный в творения гения, фантазии и чувства. Он любит мысленно беседовать с великими умами, чье общество необременительно". Нодье делает акцент именно на ценностном аспекте литературы, а не на вещественном. В чтении книги он видит общение с интеллектуалами былых времен, и тем самым он в некотором роде предвосхищает герменевтику и рецептивную эстетику, где полагается, что чтение — это коммуникативный акт между автором и реципиентом. Без филологии всё же никуда... Нодье продолжает: "Он любит книгу <...> как влюбленный — портрет возлюбленной; подобно влюбленному, он с наслаждением украшает предмет своей любви". Чтение здесь — это идеализированный процесс, и даже выбор изысканного издания влеком не материальными побуждениями, а практически романтической любовью. Библиоман, в свою очередь, зациклен на накоплении книг, он "сваливает книги в кучу, не читая их".

Откровенно говоря, я думаю, что современный человек склонен к тому, чтобы быть библиоманом, так как в нашем обществе бушует потребительская лихорадка, и купить книгу, впоследствии поставив её на полку, важнее, чем её прочитать. Шкафы людей распухают от самых разнообразных книг, разрекламированных в социальных сетях, книг одиноких, заброшенных, непрочитанных... Теперь Вы знаете о том, что библиоманы существовали с тех времен, как книгопечатание стало общедоступным.

Одним из основных удовольствий, доступных французским библиофилам XIX века, был поиск редких книг с заметками различных авторов. Нодье рассказывает об изданиях Бокаччо с пометами Лафонетна и Теренция с пометами Мольера. Представьте, сколько сейчас стоят такие книги!

Когда книгопечатание только появилось, ученые тех лет не осмеливались оставлять пометы на драгоценных книгах, но в пору расцвета типографского дела количество печатных изданий возросло настолько, что люди начали путаться в том, где и чей экземпляр. Именно поэтому владельцы книг писали на форзаце свои инициалы, чтобы "отметить свою собственность" или утолить тщеславие. На некоторых книгах подпись заменялась гербом или другими опознавательными знаками. Сейчас мы вряд ли будем помечать своим именем титульный лист купленной только что книги, но пометы других людей всё еще ценятся современными библиофилами. Что уж говорить о заметках литературоведов или писателей, приятно взять в руки книгу друга или возлюбленного, исписанную его размышлениями по поводу прочитанного. Лично мне отрадно видеть даже подчеркивания в книгах, заимствованных у близких, ведь это еще один способ коммуникации, иногда более сакральный, чем живое общение. Разные люди обращают внимание на разные моменты в книгах, поэтому всегда увлекательно узнать, да еще и в моменте чтения, что тронуло за душу того, кому принадлежало издание до тебя.

Мы вплотную подошли к мысли о том, что библиотека человека и то, какие именно он читает книги, говорит о нём практически всё. Человек — компиляция вычлененных из художественных произведений идей, философских и эстетических воззрений мудрецов прошлого, перенесенных во время чтения эмоциональных потрясений и откровений. Нодье отмечает, что в мире не найти двух одинаковых библиотек, как не найти двух одинаковых умов. В свете данной позиции интересно задуматься — а не бесполезно ли советовать другим людям книги, если "о вкусах не спорят"? По моему убеждению, книжные рекомендации имеют смысл, ведь мое любимое произведение, "Степной волк", посоветовал мне совершенно незнакомый человек и оказался прав!

Продолжение следует...