#ложь

Вечер смертельно быстро перетекает в ночь. И впервые за столько времени тишина в собственной квартире нещадно душит. Гермиона ощущает себя выжатой — без остатка. В груди просверливает, точно огромная засасывающая дыра. Она ненавидит, когда в её жизни что-то настолько резко меняется. Выбивает из привычного ритма, и только сейчас Грейнджер догоняет пугающая реальность.

Она одна.

Раздавлена.

Чуть не испоганившая отцу дело его жизни.

— Господи, почему это всё правда? — шепчет она в пустоту комнаты, а потом всхлипывает, хотя думает, что слёз уже не остаётся, — я не хочу его любить. Не хочу. Пусть это уйдёт.

Она мелко бьётся затылком о часть спинки кухонного уголка и стены. И с каждым разом сильнее, будто сможет выбить из головы самые ядовитые мысли.

— Ненавижу, — сквозь зубы.

Гермиона вскакивает с места и сметает со стола кружку с недопитым чаем — при соприкосновении с полом у той откалывается извилистая ручка.

— Ненавижу, — дальше следом летит пиала с остатками винограда, раздаётся грохот. — Тварь, — глаза застилает пелена слёз.

Грейнджер хватается за ручку шкафчика и без разбора швыряет на пол тарелку. Одну за одной. Блюдце. Кружка. Хрустальная салатница. Квартира тонет в звуке битого стекла, который заглушает её плач. Когда посуда заканчивается, а до самой верхней полки Гермиона не может достать, она ещё больше впадает в истерику, оседая на корточки.

— Никчёмная… даже до чёртовой полки не могу дотянуться, господи, аш-ш! — уже через мгновение её отвлекает секундная резь. — Ай…

Грейнджер сминает губы, шмыгая носом, и смотрит, как удачно втемяшивается прямо в одни из разлетевшихся осколков. Порез небольшой, но почему-то крови столько, будто она собирается стать донором на целую канистру.

— Ай-ай, фу-у, — Гермиона пытается успокоиться и дует, зажав пальцами, на ранку, — неуклюжая, блин…

От мысли, что рядом нет ни отца, ни матери и… вообще никого — становится тошно, а ком в горле только увеличивается, и накатывает новая волная истерики. Ей нужно выпить успокоительное. Да. Точно. Бахнуть пластырь и выпить успокоительное. И лечь спать.

Ночь, может быть, кардинально ничего не изменит, но хоть именно в этот момент Грейнджер перестанет думать обо всём. О работе, об увольнениях, интригах и подставах. И главное — о Малфое.