MIVEN ART'S

— Кажется я никогда не переживу такое оскорбление. – Роберт тихо фыркнул, что было похоже на тихий смех. Конечно же, это был сарказм. Но, к слову говоря, почему-то именно этот надменный спокойный вид более подходил его странной "изрисованной" фигуре, чем та "маска" клоуна что была ранее. Его спокойное лицо и эта нахальная полуулыбка явно намекали на то, что он совсем не собирается продолжать спор. Сейчас его интересовал лишь ответ графа который, кажется, он уже предвидел.

И прежде чем кто-то успел хоть что-то сказать – кошка дернула ушами. Отрубленная голова ожила, хоть и не изменив своего внешнего вида, оставаясь все такой же гнилой. Она открыла рот в протяжном то ли мявканье то ли стоне и из открытой пасти вновь упало на пол пара личинок, извиваясь и расползаясь в стороны.

— Этот артефакт может оживлять трупы на пол часа. Он состоит из магических камней, как вы могли заметить. Каких? Не скажу. Но это просто открытие! — Восторженно продолжил Роберт, не сводя горящих голубых глаз с этого ужасного зрелища и игнорируя вскочившую с места Джозефину, которая явно была готова сорваться на крик от ужаса. Он явно очень и очень сильно гордился собой.

Александр поморщился. Не сказать что вид залежавшегося трупа вызывал у него какие-то сокровенные и глубокие печали, однако когда этот труп натурально мяукает и выблевывает личинки... Ощущалось в этом что-то неправильное, но от этого не менее инстерсное. Мужчина неторопливо поднялся с места, подошёл почти вплотную к широко улыбающемуся молодому человеку и скрестил руки на груди. Металлический запах крови, что была разбрызгана на его рубахе, быстро перебил бьющий запах пота. - В дальнейшем подобную процедуру на том же трупе проводить можно?

Роберт, оторвав взгляд от своего творения, взглянул на Александра, но не смог надолго задержать взгляд на его лице. Его глаза забегали по окровавленной одежде охотника, а от вопроса он оживился будто еще больше.

– ну конечно! Сколько душе угодно! Правда.. – парень запнулся, указывая указательным пальцем на свою голову – пока мозги совсем не сгнили.

- Мгм. - мужчина кивнул, голова облизывалась, умываясь, а заплывшие трупной пеленой глаза устремлялись то туда, то сюда.
Александр слегка ткнул "кота" в нос, тот слегка дернулся и даже чихнул. Вполне себе осознанное создание. Это интриговало и напрягало одновременно, в любом случае, отпускать такого чудика было бы теперь глупым. - Из чего состоит? - Только стоящая перед ним бродяжка открыла рот, предварительно расплывшись в ехидной улыбке, Бюмон тут же слегка наклонился, поравнявшись с ухом собеседника. Голос он понизил до убедительного шёпота. - Будешь нести хероту из разряда "не скажу", скажу чтобы взяли черного, от него хотя-бы не воняет. - Алекс кивнул в сторону задумчиво глядящего в окно Ришелье, после чего постучал себя по уху, намекая.

Низкий шепот вместе с горячим дыханием охотника опалил ухо алхимика. Роберт, сам того не ожидая от себя, заметно немного растерялся.

– .....если простыми словами то из камня жизни, камня времени и крошечного куска камня исцеления. – выдавил из себя Роберт, отводя глаза в сторону и делая вид, будто вензиля на высоких шторах сейчас самая интересная вещь на свете. И, твою мать, он даже сам не понял почему его уши так загорелись. Он чуть сильнее сжал голову кошки в руке, от чего та жалобно крякнула.

- Ясно. - Коротко ответил Александр, в последний раз откинув алхимика оценивающим взглядом. Размеренно и, вовсе не торопясь, он подошёл к о чём-то пыхтящему Уильяму и тихо заговорил.
- Вам вообще что от алхимика нужно?

Толстяк замешкался напряжённое лицо тут же обмякло. - Что вы имеете в виду? Ну.... Чтобы открытия совершал.... Я полагаю. - Он переглянулся с женой, та растерянно пожала плечами.
- Вы хотите что-бы об этом судачили буквально все, или узкий круг лиц, которому эти открытие показались бы полезными?
- Вы намекаете чтобы я взял этого...
- Да, предлагаю Вам кандидатуру.. - Александр запнулся, его корпус резко повернулся в сторону "трупного алхимика". - Эй, как тебя зовут?

– Роберт, я же сказал, – встрепенулся парень, оторвав взгляд от штор и посмотрев в сторону Александра. Странное чувство внутри все никак не давало покоя. Это явно было напряжение, но от страха ли? Приняв расслабленный вид, насколько он смог, Роберт ухмыльнулся. – Я же представлялся, сэр

Кошка продолжала мявкать и даже кашлять личинками, пока одна из мелких белых мразей не вылезла из под века. В этот момент Джозефина уже не выдержала.

– прекратите мучать бедное животное! – воскликнула девушка, громко ударив рукой с веером по столу, заставив всех вздрогнуть.

- У него ещё законные 25 минут. - Еле заметно усмехнулся Александр. - А так да, - он снова понилил голос. - Кандидатура Роберта для вас идеальная. А если ещё и будет работать с трупами ведьм то вообще с руками и ногами оторвут. Думайте на перспективу. На этом у меня всё, пожалуй, пойду.

- Как пойдёте? - Граф поднялся с места. - А как же отбор? Куда?

- Отбор закончен, своё мнение я вам сказал. Будь я графом, предпочитающим всё необычное и броское, я бы выбрал его. - Алекс снова кивнул в сторону Роберта. - Но а так решать вам. А пойду в город, ваш отбор спровоцировал ведьм. Только от ваших ворот ушло штук семь когда они увидели что я всех проверяю. И да, не забудьте убрать трупы. (их, кстати, можно отдать Роберту). Могу удалиться?

Уильям молчал с добрую минуту. В конце концов выдохнув он кивнул и сел обратно. - Конечно. Работайте. Думаете город уже патрулируют?
- Уверен. - Александр кивнул. - Но моя помощь лишней не будет. Всем хорошего вечера! - скзал он достаточно громко, чтобы толпа вышла из "транса". - Спасибо что посетили. Ришелье и Роберта попрошу подойти к главе имения. - попрощавшись с графской семьёй кивком Алекс направился к выходу.

Роберт немного помешкал, проводив заинтересованным взглядом Александра, пока тот не скрылся за дверьми. Тихо фыркнув себе под нос он не глядя стряхнул с руки ползущую уже к его плечу личинку, прежде чем вальяжно подойти к столу с "жюри". После ухода охотника алхимику явно стало легче дышать.

– так что, господин? Кого выберете? – расплылся в улыбке Роберт. Он не аккуратно поставил кошачью голову на стол, прямо перед графом. Однако не удержав равновесие голова завалилась набок и даже попыталась понюхать гнилым сухим носом документы рядом с ней. Второго алхимика Роберт будто не видел в упор.

Уильям с женой переглянулись. Под огорченные вздохи и стенания толпы, что начала нехотя расходиться, принять решение стало ещё труднее. Женщины и мужчины смотрели на пару и их дочь так, будто те лишили их права на жизнь или ещё того хуже.

- Кхм.. - Граф тихо и клокочуще откашлялся. Слова Александра бились о его черепную коробку как бубенцы о колокольчик и не давали покоя. Одно было понятно точно. Охотник не врал и не пытался надурить. - Уберите.... Кота, пожалуйста.. - Тихо буркнул он, всё ещё находясь в раздумьях, пока Джозефина тихо и чуть возмущённо вздыхала при виде сопящей головы.
- Папенька... - Тихо начала она, когда Ришелье любезно ей улыбнулся.
- Подожди, дочь. - Г-ин Брук поднял руку вверх, дитё тут же умолкло и обиженно уткнулось носом в веер. - Нам нужно переговорить. Ждите здесь, мы вернёмся.

Как только пара с дочерью ушли за дверь Ришелье, до этого молчавший и поправлявший рукава своей тёмной рубахи, медленно и размеренно заговорил. - Если возьмут тебя, я тебе жизни не дам. - взгляд его был направлен куда-то на элементы его одежды, словно они были интереснее человека, с которым можно было говорить.

Нехотя, но с какой-то удивительной осторожностью Роберт поднял кошачью голову со стола. Тремя пальцами свободной руки он, даже не задумываясь, достал, наконец, изобретение из гнилого мяса, от чего голова резко обмякла.

– Неужели? — ответил парень, тоже не глядя на собеседника. Голос его, почему-то, довольно сильно изменился. Из громкого и яркого тона он стал максимально спокойным и даже каким-то..жутким. Он нежно погладил вновь дохлую голову, прежде чем аккуратно убрать ее в свой, будто бездонный, карман. Роберт едва заметно повернул голову к Ришелье, взглянув на него исподлобья с едва заметной, но явно очень уверенной улыбкой. В его глазах отразился свет от окна и, не смотря на достаточное количество света в комнате, его лицо почему-то показалось алхимику каким-то больно мутным. — я бы хотел посмотреть на это.

- А ты и посмотришь. - Ришелье пожал плечами, чуть заметно поморщившись. - Уж не знаю что им наговорил тот напыщенный хрыч, но взять под бок блохастую дворь. Я тебя умоляю, в зеркало давно смотрелся, если нет, то скажу. Заразный - написано у тебя на морде.

Что-то не так? - Голос напротив немного напрягся.
Что Вы, не конечно, Вам нужно просто обработать рану. Кинжал, дурак я, проржавел, а я и не заметил. Вы же не хотите, чтобы у вас началось воспаление?
Мужчина напротив замотал головой, поверил, как и предыдущая девчонка. Ведьмы молодые, раз не знают о такой по дурацки очевидной уловке, значит избавиться от нее и её подружки будет не сложно. Главное - не тянуть. остальная очередь прошла без происшествий,  кого то удалось повернуть еще на входе, кого то пришлось выволакивать. Один не очень молодой мужчина забился в истерике, проклиная всё на свете и обвиняя всех в том, что ему нечем кормить свою семью. Александр не предпринял ничего, чтобы решить случившийся казус, побрезговал и отдал работу на плечи всё ещё нервной страже.

Уильям распинался, рассказывал о том как для него и его семьи важен этот день и как он благодарен всем пришедшим. Впрочем, о чём именно говорил Уильям Александр знать наверняка не мог. Поиграв с секунду с клинком он убрал его обратно в ножны и направился к отдельной, специально подготовленной для будущего “линчевания” комнаты. Стражи у комнаты не было, они были внутри, что не сулило ничего хорошего. Для стражи, разумеется. Вне зависимости от того, что с ними делают и что заставят их сделать они уже не жильцы, а двумя трупами больше или меньше - такая “проблема” не заботила Александра и вовсе.

Как не заботило и то, что первого стражника пришлось приложить головой об стену. Раза два три, когда тот сделал выпад в сторону охотника стоило двери едва приоткрыться. Сказать что без Ла'атши Александр бы столкнулся с невероятными сложности и на этом моменте было бы наглой ложью и откровенным унижением его достоинства. Но отрицать тот факт, что благодаря зелью череп несчастного и, скорее всего, всего осознающего стражника лопнул как арбуз уже на второй удар не стоило. Второму, чуть более мелкому и проворному пришлось уделить чуть больше внимания, когда темноволосый одержимый попытался сделать очередной выпад вправо, в то время как, не стоит забывать, двое виноыниц торжества пытались разъесть прутья комнаты завалявшейся у них в сумка кислотой, Александр успел достать клинок из ножен. Лезвие вошло в металлические одеяния как в масло, по крайней мере так ощущалось, по правде же говоря скрежет и рёв стоял такой, что даже ведьмам пришлось закрыть уши. Простоял стражник в таком положение недолго, а жалобные, сопровождающиеся тихими, почти мяукающими, стонами, попытки запихнуть собственные кишки и желудок обратно в живот не увенчались успехом.
- Вам бы переодеться. - Тихо шикнул Уильям, когда в официальное помещение всё таки вернулся Александр. В центре комнаты молодая девушка скармливала паре добровольцев пустые булки, от которых закинуть себе на плечо лошадь казалось детской дабавой. Очень сподручно, но не впечатляюще от слова совсем.
- Мне не во что.
- А я Вам предлагал.
- Ну а я отказался, что теперь руками разводить. Зато всем теперь будет ясно что я не шучу.
- Ну хоть что-то....
Очередь тянулась ну до убийственного медленно: скучно, вяло, ужасно однотипно и похоже друг на друга. Осталось только двое, Ришелье, что пришёл официально и с письмом, но по какой-то причине изволил идти в конце, и тот чудаковатый бродяжка. Короче говоря - даже того ничтожного и "постыдного" интереса не осталось даже надгробия.

- А что насчёт аллергии? - брови Александра были одобрительно вздернуты вверх, когла тот вернулся чуть ли не с самого дальнего конца имения. Пыльца, предложенная Ришелье слегка мерцала золотом и голубоватой дрянью, какие камни или артефакты использовало это длинноволосое надменное чучело конечно было не узнать. И не спросить. Карие глаза алхимика прищуривались в довольном ехидстве, а со рта сделало либо "рано", "скажу позже", то есть никогда. - Говорить приходиться буквально в пыльцу, не спровоцирует ли это каких либо нежелательных реакций?

- Нет. - певуче ответил Ришелье, играя с пыльцой пальцами и внимательно разглядывая окружение. - Проверено на 135 людях, все здоровы как медведи. А пользвотватся подобной вещью можно вне зависимости от расстояния. Пыльца не передаёт, а мимикрирутет под человеческую речь. Трётся друг друга, ударяется, вместе с камнями разумеется. Остальное вы знаете.

Александр кивнул, не столько самому Ришелье, сколько Уильяму, одобряя возможную кандидатуру молодого человека. - Следующий. - раздался голос одного из стражников

Голос стражника наконец вырвал Роберта из раздумий. Он даже не заметил как подошла его очередь. Конечно, ведь как можно уследить за чем-то, когда твоя голова забита всем подряд? Эта лепнина, эти картины на стенах, эта ровная укладка плитки на полу. Каждая трещинка и зазор завлекали внимание парня, заставляя задуматься и представить как же они тут появились. К слову о портретах – Роберта довольно повеселил семейный портрет герцога. Особенно то, что глава семьи "похож на раздутого кабана". На глупое хихиканье даже оглянулись некоторые алхимики из очереди, однако парнишку это совсем не волновало.

Когда объявили его очередь он почти подскочил со своего места. Поглубже засунув руки в карманы и выпрямив спину Роберт зашлепал босыми ногами в комнату. "Жюри" встретило его совсем не радушно. Джозефина, прикрыв половину лица веером, явно поморщилась, стараясь сдержать рвотный позыв от легкого, но все же не очень приятного, шлейфа пота. Стража заметно напряглась, точно готовясь в любой момент выставить бродягу. А глава семейства, Уильям, смешно фыркнул в свои усы, слегка дернув животом от быстрого выдоха. Запах от Роберта и правда стоял не самый приятный. На улице аромат был не так заметен, но, насидевшись в четырех стенах, он явно стал сильнее. Отчетливее всего чувствовался слегка кисловатый запах пота, следом за которым слышались приторные нотки чего-то непонятного с примесью пыли и земли. Что это был за сладковатый запах? Лишь единицы смогли бы узнать его. Мясо. От Роберта несло легким душком гниющего трупа.

— День добрый, прекрасные люди! — наконец широко улыбнулся Роберт, обличив пару отсутствующих зубов и передний железный. Было видно что его мало волнует реакция окружающих на его появление. — Я Роберт. Роб. Робби. Берт. Да зовите как хотите! Вы же еще не выбрали алхимика, верно? Так вот он я! Готов быть вашим весь, целиком!

— кхм.. — Наконец откашлялся Уильям, бросив на Александра крайне растерянный взгляд. Он негодовал, как столь серьезный и опытный охотник мог допустить в его владения, а тем более в его поместье, такого "неоднозначного" человека. — для начала, Роберт, будьте добры, показать нам что-то действительно ценное.

— Ценное? Монетами не богат, господин. Но есть кое-что интересное — Уже с более хитрой улыбкой протянул Роберт, засовывая руки поглубже в свои бездонные карманы. Немного пошерудив в мешковатой ткани он слегка прищурился, окидывая взглядом всех присутствующих, будто уже представляя и смакуя их реакцию. Всего спустя секунд пять Роберт вытащил из правого кармана те же, неаккуратно совмещенные между собой, магические артефакты, которыми он хвастался утром Александру у входа. Он гордо протянул руку вперед и солнечный свет заиграл сквозь непонятную маленькую конструкцию. Блики от магических камней красиво переливались на дорогой плитке пола.

— и это... магические камни? — Недоумевая протянула Джозефина, не убирая от лица веер, за которым она поморщилась еще сильнее. — и это все, простите?

— Что вы, красавица. Сейчас будет самое интересное. Вы своим глазам не поверите, зуб даю. — Почти промурлыкал Роберт, не спеша выуживая из левого кармана....кошачью голову. Она была старой, мерзкой и явно давно не живой. Роберт нашел дохлую кошку еще по дороге из своей деревушки, открутив от маленького облезлого трупа голову. Глаза кошки были уже совсем мутными, а из места, где раньше была шея, немного виднелся обрубленный позвоночник и из гнилой бошки на пол посыпались несколько личинок.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

Роберт, наблюдая за искажёнными от ужаса и отвращения лицами присутствующих, лишь тихо и самодовольно хмыкнул. Он приподнял голову чуть выше и, совсем не брезгуя, засунул самодельный артефакт куда-то туда, где было основание отрубленной головы. Гнилое мясо тихо хлюпнуло, принимая инородный объект.

Один из лакеев, наблюдавших за неожиданными оборотами зрелища, приосанился. Кинув короткий взгляд своим коллегам и страже он ясно дал понять, что дальнейшие действия лучше проводить с глазу на глаз, чтобы в глазах немолодого господина всё выглядело как можно прозрачнее. Те же, в свою очередь, возражать даже и не думали: стража прошла к своим позициям, стараясь особо не смотреть в сторону ни придурковатой бродяжки, ни, определённо, сбитого с толку и слегка раздраженного охотника, а остальные лакеи устремились куда то вглубь имения, тихо перешептываясь. Предстоящее мероприятие не было по нраву никому, особенно лакеям, которым, скорее всего, после ухода Александра со двора, придётся огребать за то, что не увидели в очередном “алхимике” лжеца, или ведьму, или шпиона, или подхалима, или кого бы то ни было,ведь сброд точно обещал быть. 

Молодой мужчина провёл рукой по свои рыжим, сухим от щелока и разящих въедливым запахом травянных масел волосам. Форма, сочетающая в себе красный и зеленый, соприкасалась друг с другом ровно по центру и вдоль. В совокупности с инкрустированной танзанитом броши инициалов г-ина Брука весь этот вид создавал впечатление дурацкой шутки. Но это по скромному мнению меньшинства, в кои Александр, разумеется, входил, однако, сохраняя вычурную и показушную традицию, такой лакейский наряд считался вполне себе адекватным. Двоица уже поднималась по ступеням, на весьма аккуратном и приличном лице с лёгкой рябью веснушек появилась вымученная, самая правдоподобная вежливость, на которую оно только был способно при виде двух абсолютно неприятных ему существ - охотника и челяди. Если с последним всё было предельно понятно, то с первым, по всей видимости, имела место быть некая личная обида или зависть. В общем говоря - что-то, о чём лакей вряд ли скажет вслух.

Г-ин Бюмон, - Начал тот, когда Александр и не сказать что званный гость подошли ко входу. - Понимаю предоставленную Вам ответственность по скорому отбору, но, позвольте узнать, стоящий подле Вас человек на каком основании участвует в нём?
Карие, ленивые глаза быстро пробежались по двум фигурам, на секунду можно было подумать, что в них читалась надменность и та возможность ухватиться за ничтожную крупицу власти, от которой, обычно, не отказывались. И, может быть, кто нибудь такой возможностью точно бы воспользовался, не имея за своей спиной того количества оплеух и затрещин, что покоились на голове и затылке выдрессированного слуги. Так что расценивать случившийся вопрос строже чем наученную настороженность не то чтобы стоило.  

Имеет право, - Алекс пожал плечами. - Пришёл не с пустыми руками, знал об отборе, видимо, заранее. Не вижу причин его не пустить. - Голубые глаза охотника прошлись по виду лакея в ответ. Не увидев ничего, кроме напряженного ожидания, он шумно выдохнул и опустил плечи. - Вы, лучше,  успокойтесь. Подобных гостей сегодня будет много, так что запаситесь Валерианой или Зверобоем, лишним не будет.
Лакей ничего не возразил, просто кивнул и отошёл чуть в сторону, тем самым разрешив войти.

Инструкции для гостя были весьма коротки: никуда не соваться, ничего не ломать, ждать своей очереди. Пойдёт первым после официально заявленных. Тот,без устали глазея по сторонам и, Бюмон надеялся, осознанно кивая, сел в сторону и принялся ждать.

Обременять себя подобной компанией и дальше в планы охотника не входило: излишне активное и энергичное поведение молодого человека казалось ему звенящим и утомительным. А ведь день только начался, до полудня полно времени, которое мужчине придется пустить не на “бесполезные” слоняния по заднему двору под руку с сигаретой и размышлениями о работе штаба, а на…

Джозефина, доброе утро, - Алекс зашел в комнату, где уже лежало и стояло всё необходимое и даже больше. Сама девушка стояла почти в углу тихо и скромно, сложив руки перед собой и напряженно глядя в окно. Зеленые глаза скакали с листика на листик, трепетали между всеми хоть немного движущимися элементами пейзажа и всё ради того, чтобы не задумываться обо всех тех сценариях, которые мелькали в её голове и вполне себе могли быть правдой.

Короткий разговор с отцом и матерью особой уверенности ей не внушал, один утверждал, что, что бы не случилось, девушке следует молчать и держать лицо, матушка же, держа руку на плече дочери, говорила ей непременно сказать правду, какая бы она ни была. Родители что нибудь придумают. - Мне нужно чтобы ты читала письма, пока я буду делать из них заметки, надеюсь, понимаешь, что делать все три дела одновременно будет весьма сложно, не невозможно, конечно, но это займет у меня куда больше времени, чем мне бы хотелось на это тратить. - Мужчина прошел ко столу, аккуратно за него сел, пояс, до этого идеально сидящий на его фигуре слегка согнулся и образовал на рубашке складочку. - Не принимайте ничего на свой счёт, - Поняв, что игнорировать ситуацию, а вернее отношение Джозефины к ней невозможно, снова заговорил Александр. - Очень Вас об этом прошу. От Вас мне не нужно ничего кроме действительно помощи в разборках с этим мракобесием, которое, между прочим, учинил Ваш отец. Пока я подготавливаю письма можете занять себя чаем или перекусом, мне без разницы.
Потребовалось добрых 20 минут, прежде чем юная дворянка начала ощущать себя хоть немного безопасно наедине с явно не заинтересованным ею мужчиной. В какой-то степени её женская тщеславная часть, которая часто участвовала слушательницей в приятельских девичьих переговорах на тему “А вы видели как он на меня смотрел?”, не могла не разочароваться этому безразличию. Нечем даже похвастаться перед подружками, с другой стороны, никто не мешал и не запрещал приукрасить эмоционально трогательную историю о том, как же томно и украдкой на нее поглядывал взрослый мужчина. Другие наверняка тоже так делают.

А вы заметки делаете для чего? - Закончив читать очередное письмо заговорила Джозефина. она чувствовала себя достаточно комфортно, попивая чай с песочным печеньем и иногда похихикивая над особо забавными письмами вместе с Александром. - Чтобы очередь выстроить?
Нет, - Мужчина покачал головой. - Мне без разницы кто за кем пойдет, мне нужно знать что от кого ожидать, от кого можно под шумок избавиться, в смысле выпроводить, кто подозрительный, кто действительно стоит внимания. В общем, вся та работа, на которую я не рассчитывал.
К полудню около имения уже успела образоваться толпа, кто-то пришёл на своих двоих, кто-то верхом, а кто-то умудрился даже заказать карету. Стража нервничала, не имела представления на кого оборачиваться и  на кого зариться, подозрительно выглядели все, особенно женщины, хоть их было и не много. Привезли и Ла’атши с оружием, с клинком Александр выглядел куда более внушительно, но не сказать что агрессивно. Своим неприлично скучающим видом он больше напоминал настолько объевшегося кота, что бегающие вокруг него стайками мыши имели наглость отдыхать прямо под его усатым носом. В действительности никто, разумеется, не отдыхал, но бегали вполне активно.

Очередь сформировалась, многие переминались с ноги на ногу в лихорадочном предвкушении: получить возможность заниматься всякой дрянью, в ус не дуть, так еще и получать систематическое “отличная работа” льстила очень многим, особенно если речь шла про Бруков.

Проходите. - Тихо пробубнил охотник, когда на очередном порезе  не появилось ни капли зеленовато ржавого оттенка. Он тут же вытер смазанный специальным раствором зверобоя и скипидара кинжал о тряпку и повернулся к следующему. - Да, да, проходите, направо, в правую очередь, Вас проводят. - Глаза снова закатились в раздражении, но возникать или жаловаться варианта не было, за это обещали хорошо заплатить. К тому же, если не лукавить и признаться честно, в мужчине зародилось некое подобие интереса, недостаточно большое, чтобы сгладить его недовольное лицо, но достаточное, чтобы ему не хотелось произносить это вслух.
А Вы, господин, прошу пройти в левую очередь. - Алекс не подал вида, но этот зеленоватый оттенок заставил желудок немного сжаться. Ведьма, в отличие от предыдущей за сегодня хотя-бы попыталась скрыть женское начало, и, судя по тому, что человек семь точно ушло когда началась первая проверка, далеко не одна такая.

- Отлично. – Охотник аккуратно задвинул стул перед собой. – Миссис. – Он кивнул равнодушно заканчивающей свой завтрак женщине и направился в сторону выхода из трапезной, краем уха уловив тяжёлый женский выдох и тихие «ну а на что ты рассчитывал?»

Теперь понятно почему дочери этой толстой суки всё еще не замужем.

Александр стоял в каком-то из многочисленных углов имения, в котором служанка, скрепя сердце, сказала, что перекурить можно. Высушенный банановый лист, в который был закручен табак, оказался действительно куда лучше кукурузного, его тление было куда приятным на вкус.

- А Вас девицей не называют? – Александр дёрнулся, детский голос был явно не тем, что он мог ожидать. Этим голосом оказалась младшая, 13-ти летняя дочка графа. Девочка смотрела на мужчину с неподдельным детским любопытством. – Так называют или нет?

Охотник быстро потушил сигарету и выкинул её в окно. – Ты о чём?

Ребенок кивнул в сторону пояса. – У Вас цветочки.

- Ох, ты об этом, - Он тихо хмыкнул и подошел к девочке, сохранив дистанцию в шага три. – Не рискуют. А я что, похож на девицу? – Уголки его губ слегка поднялись вперёд.

- Не-а, но цветочки у Вас как у девицы.

- Ну что уж поделать, - руки мужчины развелись в стороны. – Между прочим, у многих охотников есть такие пояса. – Ему казался этот разговор по забавному славным.

- С цветочками? – Девочка ахнула. – Как у девиц!

- Тебе, сдаётся, просто завидно, потому что такой же хочешь.

Кучерявый ребёнок ехидно захихикал, показал мужчине язык и убежал. Настроение после этого явно улучшилось, Бюмон проследил как девочка скрылась за поворотом и только после этого направился к главному выходу из имения, вдохнуть свежего воздуха и дождаться Ла’атши. На выходе к нему подошла стража.

- Г-ин, у ворот спит ну очень подозрительный человек. – Они кивнули в сторону черных плетённых перекладин. – Вы не обессудьте, мы бы и сами разобрались, но он весь разукрашенный и с какой-то дрянью в спине. Мало ли это какая-то ведьмина забава…

Алекс среагировал сразу, хоть в кои то веки разговор о том, чем он занимается. – Я вас понял, проверю.

Мужчины разошлись и Алекс, вооружившись разве что рассуждениями о том, что так бесстыдно и свободно ведьмы по столице разгуливать не будут, отправился к воротам.

Увидеть свернувшегося калачиком, сопящего и полураздетого… Подростка? Слишком высокого ребёнка? Просто тощее создание? Мужчину, которому явно не повезло ни с родословной, ни с питанием? Он ожидал меньше всего. Будить сразу «неизвестный объект» Александр не стал, сначала осмотрел всё, что мог разглядеть в такой не удобной для анализа позе спящего. Выводы были и не были утешительными – тату и неопознанный артефакт в спине не подходят ни под одну известную или задокументированную «классификацию». Не имея никакого другого выхода Александр набрал в лёгкие чуть больше воздуха.

- Эй! Тебе здесь не постоялый двор, поднимайся!

Роберт спал на каменной плитке, совсем скрутившись в комок. Издалека его можно было даже принять за полудохлую собаку, совсем оголодавшую на улицах.
Вблизи Александр все же смог рассмотреть артефакт, мастерски встроенный в позвоночник нищего парня. Он представлял из себя девять каменных сердец в железной оправе, связанные между собой. А сзади шеи едва заметно светился довольно известный и дорогой магический камень Хусэн, питающий все это устройство магией. Было не сложно догадаться что эти светящиеся сердца показывали жизненную силу организма. Однако сейчас, из всех девяти сердец, ярко алым цветом светились только два самых первых, остальные же – были серыми.

Громкий, властный голос Александра заставил Роберта нахмуриться, вырывая из, на удивление, сладкого сна. С трудом подняв свою пыльную моську с тротуара он прищурился, рассматривая массивную фигуру мужчины в солнечном свете.

– ох... Ого!.. – вдруг оживился Роберт, приподнимаясь на локтях и лениво разминая затекшее тело – а вы что, охотник? Вот это да...

Парень совсем без стеснений рассматривал каждую деталь одежды Александра, почти забыв о том, для чего он сюда пришел. Но через минуту он, все таки, не выдержал. Он подскочил на ноги на удивление бодро, почти вплотную приблизившись к охотнику. Его мутно голубые глаза с нескрываемым интересом сканировали форму Александра, задерживаясь на поясе с прекрасной вышивкой цветов.

– блин.. Ну и бабла вы тратите на одежду – протянул Роберт, расплываясь почти в блаженной от интереса улыбке, обнажая отсутствие пары зубов и свой железный передний зуб. – а, точно, точно – продолжал тараторить парень, не давая вставить Александру и слова – я это, на отбор алхимиков пришел. Он же в этом поместье? Только не говорите что я все проспал, я же целые сутки сюда топал! – Он быстро начал шарить по карманам своих неприлично широких штанов, что-то настойчиво ища.

Александр скривился, для побитой собаки в этом... парне сил было на удивление много. Комментарии о своём внешнем виде он решил проигнорировать, хотя взгляд машинально опустился на расшитый пояс. - Ты? На отбор? - мужчина фыркнул. - Я тебя умоляю, тебя спутают с лишаным чучелом и вытащат за дверь.
Руки скркстились на груди, ткань слегка облегла плечи. Алекс внимательно наблюдал за тем, как себя ведёт молодой человек, местным он не казался, хотя акцента у него было. Возможно какая-то бродяжка. - Поверь мне. Прийти с пустыми руками к людям вроде этих, - он кивнул в сторону имения. - Себя и свое время не уважать. У меня таких как ты только в списках двадцать три, а наверняка будут и те, кто как ты придёт. Не трать моё время.

Роберт даже не слышал Александра. Продолжая копаться в своих грязных, широких штанах, больше похожих на какую-то юбку, он, наконец, выудил из слишком глубокого кармана странную на вид конструкцию. Покрутив прибор, состоящий из двух неизвестных артефактов, связанных вместе, он довольно ухмыльнулся, вновь поднимая глаза на охотника.

– вот! Мой заветный билет, благодаря которому меня точно выберут! – Самодовольно заявил парень, криво ухмыльнувшись. Его округлое и, не смотря на его бродячий вид, довольно симпатичное лицо растянулось, предвещая восторженные слова похвалы. Однако Роберт совсем забыл о том, что кроме него никто не знает что за прибор у него в руках. – С этой штукой я получу это место. Слушай, брат, просто перестань хмуриться и пропусти меня, ладно? Ты об этом точно не пожалеешь!
Александр молчал с добрую минуту.
Голубые глаза медленно ползали то по общему виду стоящего перед ним мальчишки, то по его чрезмерно воодушевлённому и довольному лицу, то по той странной, но, на удивление, идеально ровной и видно искусно выполненной дряни, что он держал в руках. Брови снова поползли вперед, словно перед Алексом стояло дитятко хорошего друга отца, которое докучало молодому охотнику каждый раз, когда они виделись, посмотреть на одно, оценить другое, рассказать третье и показать четвёртое.
Мужчина выдохнул через нос, где-то около главного входа уже перешёптывалась стража и парочка лакеев, веселья в их тоне не было. В основном недоумение и вопрошение. - Отбор начнётся в полдень. Пойдёшь в очереди. Заходи. - Закатив глаза охотник приоткрыл ворота и пропустил неизвестного паренька на территорию. - И, будь добр, не сношай мне или кому-то из здесь присутвующих мозг. До начала отбора я слышать о твоём существовании не намерен.

Лишь услышав эти слова Роберт вскинул голову к небу. С умным видом оценив положение солнца парень вновь расплылся в улыбке.

– не вопрос, "начальник". Я тише травы и ниже воды. Или как там говорится.. – сиял Роберт, убирая в карман странную вещицу. Он неряшливо отряхнулся от пыли дороги, на которой недавно так сладко спал, и, засунув руки почти по локоть в свои высокие широкие штаны, зашагал ко входу в особняк. Его босые ноги задорно шлепали по чистой каменной кладке, оставляя за собой легкие, почти заметные, следы.

Сон давался Александру неспокойно, как и всегда на новых и чужих местах. Привычка, выработавшаяся за все те многочисленные вылазки и походы, где глубокий сон, особенно без прикрытия, был чуть ли не равен смерти. Однако, нужно отдать должное, перина, казалось даже две, были ну слишком мягкими и то и дело заставляли проваливаться в сон.

По утру его разбудила молодая служанка, мягко, заученно вежливо и любезно извинилась за столь ранний подъём и сообщила, что помимо завтрака у графа есть к гостю очередной важный разговор. Уборная была отделана дорого и изысканно, что шло в большой диссонанс пестрому и рябящему фасаду имения. Скорее всего фасад был разработан и отделан далёкими предками, что дорвались до денег и статуса и, как же без этого, хотели, чтобы это было видно из каждой щели. Весьма... Жертвенная дань памяти, с учетом того, что между собой горожане столицы называли это место павлиньим «раем».

- Твою мать… - Тихо выругался Алекс, когда щетка из щетины кабаньего загривка полоснула по десне достаточно сильно, пустив над клыком немного крови и точно вытащив мужчину из задумчивости. Всё-таки без нормальной работы и заданий он быстро расслаблялся и терялся в мыслях.

Переоделся он так же быстро, новыми нарядами, очевидно, не красовался, но он и не придворная девица, для которой выти в свет в одном наряде дважды было трагедией. Завязочка на рубахе была поправлена, а сама мягкая, льняная ткань была заправлена в широкий пояс.

Завтракала семья теперь за одним столом, женская её часть выглядела заметно спокойнее, наверное, старый граф поставил их вчера на уши приходом не совсем предсказуемого гостя и настоятельно просил не «нарваться» и не «вертеться под ногами». Второе у дочек получалось вчера крайне тяжело.

- Благодарю, конечно, за весьма богатый стол, - Наконец позволил себе начать Александр. Тишина за трапезным столом хоть и не шманила вчерашней тревогой и напряжением, но определённая неловкость ощутима распространялась по зелёной, с золотыми кисточками скатерти. Здешние дети явно не были привыкшими к компании мужского пола, что не могло не удручать, семья была ну уж далеко не прокажённой, однако за всё время кроме сальных комплиментов и наблюдений Александру слышать не доводилось. Точно, Уильям, в вопросе подбора жениха, ведёт себя хуже строптивой дамы, в коллекции которой не хватает какой ни будь диковинной зверушки, которая приснилась ей с четверга на пятницу. Ужас. – Однако, если это не покажется Вам и Вашей семье бестактным, я бы хотел спросить с чем связан столь ранний подъём и о чём Вы хотите со мной побеседовать, господин Брук?

За столом снова воцарилась тишина, никого особо не смутил вопрос охотника, ибо заранее знали, что рассчитывать на светскую беседу об испепеляющей погоде или великолепном урожае картошки, и какое из неё получается бесподобное пюре был обессмыслено. Хотя, обязательно после того, как Александр поможет семье с отбором и покинет имение Христа ради, можно будет бубнить между собой и друзьями, что некоторым охотникам стоит поучиться манерам, раз они ведут себя как часть аристократического общества. Без имени. Обязательно без имени. Особенно такому как Уильям, в семью которого охотник с задетым самолюбием может просто тыкнуть пальцем, а горожане уже сами решат кто из этого женского выводка ведьма, либо самая страшненькая, либо самая красивая, остальных оставят на потом.

Вилки и ножи продолжали стучать о тарелки и слегка поскрипывать, пока усатый глава семьи распыхтелся, разгоняя шестерёнки и формулируя ответ, который хоть в малой мере удовлетворит гостя и не оставит его семью вовлечёнными в мужской разговор. Какая старомодная… Неказистая позиция. В соседних королевствах женщины уже давным-давно плотная часть жизни, а здесь только недавно перестали презирать гувернанток. Принесли кукурузную похлебку с куриными кусочками, нежный аромат заставил Алекса даже приосаниться и глянуть в сторону источника аромата. В кои то веки, отличная часть трапезы.

- Конечно, господин Бюмон, конечно. – Из-под усов раздался тихий кашель, а объёмный живот пару раз комично подпрыгнул. – Видите ли, у нас есть официальные списки алхимиков, которые оповестили нас о своём прибытии… - Он запнулся. – Начнём с того, что они по крайней мере оповестили. А продолжим тем, что к каждый желающий, по моей просьбе, прислал ознакомительное письмо, в котором привёл краткий рассказ о себе и о том, а чём он специализируется. Не затруднит ли Вас ознакомиться со всем этим и проанализировать? Ложка с похлёбкой застыла на пол пути ко рту, светлые брови тут же свелись к переносице, углубляя складочку, а губы в раздражении дёрнулись вниз.

- Я прошу прощения?

- Я прошу Вас ознакомиться со списками и сделать профессиональный вывод..?

- Я это услышал, - Голос охотника стал заметно напряжённее. – Воспринять мой вопрос стоит как серьёзны ли Вы в своих словах, или мне стоит сейчас изобразить смех и сказать, что вы отменно шутите? – Послать толстяка к его родителям было мыслью куда более привлекательной и утешающей, но держать лицо было необходимо.

- Извольте, это вовсе не шутка. – Уильям уплетал похлебку так, будто она могла как-то укрыть его от не сходящих с него голубых глаз, в которых до вульгарного откровенно читалась брезгливость и возмущение. Руки с короткими, кривоватыми и пухлыми пальцами, ринулись к натертому чесноком хлебом, потом к ромовым бабам, и потом к чаю. От одного только понимания какая же во рту у собеседника помойная солянка становилось до тошного противно. Складочка от крыла носа до уголка губ изогнулась в особо заметном отвращении, после чего вернулось в прежнее раздражённого состояния. Александр промолчал и терпеливо ждал продолжения ответа. – Что я хочу сказать, г-ин Бюмон, вернее напомнить, Вы уже дали согласие на помощи нам в этом отнюдь нелёгком мероприятии и я...

- Хотите, чтобы я сидел как писарь и перечиты- Договорить Александру не дали. Технически, именно он был тем, кто перебивает и переходит на повышенный тон, поэтому, словно с ним никто и не говорил, Уильям, просто чуть повысив голос своей речи продолжил.

- Рассчитываю на то, г-ин Бюмон, что Вы не будете пренебрегать данным мне обещанием и приступите его исполнению. Как ни как, на репутацию очень влияет то, как человек выполняет обещания, и выполняет ли. Верно? – Граф сделал жест, который, будь он сделан обычными человеком, был бы кокетливым наклоном головы в сторону, но в исполнении теперь уже жирной туши был больше похож на шатающийся из стороны в сторону стог сена.

- Верно. - Процедил сквозь зубы Александр, задетое самолюбие клокотало где-то в области горла, жевательные зубы слега скрипнули друг о друга. Александр встал с тихим, долгим выдохом, злиться смысла не было. На эту тушу даже не кинешься, хотя припугнуть очень хотелось. Что ж, придется действовать другими методами. Перед стоящим охотником стоял практически не тронутый завтрак, тарелка с первым была съедена на половину, ромовая баба, хлеб и чай не тронуты, а от похлёбки была съедена одна лишь ложка. За это было обидно, кукурузную похлебку Александр очень любил. В любом случае, оставлять полные тарелки было не очень-то и хорошо. – Что ж, - Он поправил концы рукавов своей рубахи, - В таком случае я хочу приступить к работе как можно быстрее. Я хочу, чтобы все письменные принадлежности, в особенности разнообразное количество перьев, и все необходимые к ознакомлению материалы были принесены в выделенную мне гостевую комнату. Помимо этого, мне потребуется кто-то читающий, в виду того, что в честь мероприятия вы распустили своих гувернёров и гувернанток, я надеюсь на присутствие одной из ваших дочерей, в сторону Вашей жены даже и не смотрю, сами понимаете, уважение. Ну и чтобы ни я, ни она не испытывали скуку в перерывах, я попрошу принести так же закуски и чай. Вас не затруднит г-ин Брук? – Пшеничная макушка слегка склонилась вправо, а лицо выражало исключительнеющую заинтересованность в предстоящей деятельности.

- Ни в коем случае не затруднит. – Красное от подступившей злости лицо покрылось испариной, а и без того полные щеки округлились ещё больше. Казалось, еще секунда и графа хватит удар сердца.

Роберт

24 года.

Миловидный парень среднего роста с каштановыми волосами и ярко голубыми глазами. Внешностью он пошел в отца, хотя его глаза, неизвестно почему, ведь его отец был кареглазым, были небесно голубыми, как у матери.

У Роберта никогда не было фамилии. Его мать была рабыней, а отец – неизвестным алхимиком. Откуда здесь взяться фамилии?
Их роман начался насколько же внезапно, как и закончился. Роберт сам мало что помнил об отце. Еще бы, ведь ему было всего пять, когда его отца оклеветали в связи с ведьмой и прилюдно казнили. Казнь Роберт, к слову, тоже не помнил. Но что он запомнил на всю жизнь – так это множество различных склянок и интересных устройств, которые его отец носил с собой. Ни одна из них не была похожа на другую. В некоторых отец хранил перетертые травы, в других же что-то совсем непонятное, но оно красиво светилось в темноте.
Мать Роберта тоже не прожила долго. Ее хозяева по доброте душевной выкупили ее у работорговцев, когда та еще была малышкой. Дали ей работу служанки по дому, и даже не выгнали в момент, когда она появилась на пороге с уже округлившимся животом. Но, как бы прискорбно это не было, матушка Роберта начала быстро чахнуть, когда сыну исполнилось девять. Роберт постоянно помогал матери с работой. Стирка, уборка, готовка – всем этим он овладел довольно быстро и хорошо. "Весь в отца" – часто с грустью в глазах говорила женщина, рассматривая трудолюбивого сына. Чума. Люди жили в постоянном страхе: повторяющиеся эпидемии держали в напряжении целые города. И именно одна из таких вспышек лишила Роберта последнего члена семьи.
Однако в чем-то мать была действительно права: Роберт был весь в отца. Его склад ума очень отличался, поэтому в его картине мира потеря последнего родителя не стала трагедией. Она стала началом нового пути.
Десятилетний парнишка даже не попрощался с хозяевами имения, в котором он вырос. Простившись с матерью он ушел под покровом ночи туда, куда глаза глядят. Так Роберт начал свое путешествие по миру.

Тяга к знаниям у парня была просто запредельной. Благодаря добрым людям и подработкам он быстро обучился грамоте и письму. А к пятнадцати годам был образован даже лучше сверстников. Образ жизни у него был качующим. Роберт обошел множество городов и деревень, лишь изредка останавливаясь в них дольше чем на пару месяцев. Одна из таких остановок стала решающей в его взглядах на мир.

В семнадцать лет парень узнал что существуют племенные народы. Тайком забравшись на корабль (благо, прыткость и хитроиь ему это позволяли) он оправился в путь.
При первой встрече Роберт почти сразу расположил к себе 'примитивных' людей и очень не плохо влился в их жизнь. Он прожил с ними до двадцати лет. Именно в этом племени ему нанесли татуировки на руки и ноги, обозначающие у местных 'благословение богов'. Зачем ему благословение? Помимо того, что парень жил в племени и активно изучал их культуру и язык – он так же продолжал изучать алхимию и врачебное дело. Почти постоянно Роберт опробывал все свои снадобья и зелья, как раз, на племенных людях. И, к слову, они действительно помогали.

Дорога обратно в родной Дарактан заняла у него полтора года. Однако по прибытию его совсем никто не встретил. А кому его встречать? Роберт хоть и был одним из тех, кто сразу внушает доверие – настоящих друзей у него никогда и не было. Тяжело найти дружбу, когда ты всю жизнь в пути. Да ему это и не нужно. Он был слишком поглощен изучением мира, алхимии и магических артефактов.

Пол года Роберт скитался по подработкам. Убрать двор, помочь в лавке, перенести вещи. Парень не был силачом, но был явно посильнее местных подростков, которые этой работой в основном и занимались.
Об отборе алхимика в графскую семью он узнал почти случайно. Знакомый пожилой алхимик ляпнул об этом во время обыденного разговора.

– Не шутите? – оглянулся Роберт на старика, и его глаза блеснули от интереса. Какие прекрасные условия предлагала эта семья! Если он пройдет его будут полностью содержать, и он, наконец, перестанет думать о том, где можно достать денег.

– Да какие уж тут шутки, Робби – тяжело выдохнул старик, потирая свою редкую седую бороду. – Я тоже собираюсь туда. Через неделю будет. В Трифое.

Но парень его уже не слышал.

Денег у него практически не осталось. Поэтому он отправился в Трифою сам. Пешком.
Прибыл к Графскому дому Роберт глубокой ночью, прямо перед днем отбора. Он не стал искать даже ночлег – просто лег на прохладные камни прямо возле ворот поместья.