Главный вопрос по аресту Быкова — почему именно сейчас? Тут без инсайда можно строить одни лишь предположения, однако обратим внимание на социально-политический контекст происходящего.

Два года назад мы впервые написали о борьбе Башкирской содовой компании и местных активистов, который стал предвестником тогда еще смутно обозначившегося тренда на слияние «регионалистской» и экологической повесток. Потенциальным рискам политизации экологической темы (на примере позднего СССР) мы уделили целый лонгрид.

К сожалению, Россия пошла по худшему сценарию: «мусорные бунты», протесты жителей Владикавказа и Челябинска против УГМК, и, наконец, пожары в Сибири. В анализе ситуации мы особо обозначили Красноярский край как «место, где тонко». Позиции губернатора Усса были серьезно подорваны, чем не преминул воспользоваться его главный политический оппонент — «Толя Бык», готовящийся к выборам 2023 г. (в текущем году у него истекали ограничения на участие в них). Быков, прекрасно понимая куда дует ветер, стал главной фигурой т.н. сибирского регионалистского движения, выступающего за налоговую автономию региона, за что получил предупредительную порцию провокаций от целой «России 24».

«Антимосковские» речи Быкова привлекли тогда наше внимание: «раньше подобная риторика допускалась только в облегченной версии и под конкретную задачу вкупе с жестким контролем со стороны центра, как это было на прошлогодних повторных выборах в Приморье. «Антимосковскими», с оговорками, можно считать и выборы в Хакасии. Теперь же нарождающуюся повестку стремиться перехватить яркий оппозиционный лидер, и, очевидно, его заявления резонируют с настроениями определенной части потенциального электората». Быков, давний поклонник творчества Рамзана Кадырова, по сути потребовал для сибиряков преференций Чечни, чем моментально перешел «красную черту», и вскоре СМИ наперебой стали уверять, что он «собирается отделить от России Красноярский край».