Для понимания потенциальных угроз «мусорных» протестов необходимо внимательно проанализировать опыт экологического движения при СССР.

Советское экологическое движение представляло собой реакцию на стремительную индустриализацию. Спецификой его было развитие в условиях идеократического государства, в котором партия и спецслужбы имели монополию на власть. По этой причине совэкодвижение на протяжении практически всей своей истории было аполитично. Тем не менее, сама деятельность эко-активистов подчас предполагала некоторое сопротивление властям в их «опасных проектах». Эта деятельность опиралась на безупречное моральное основание, разделяемое большинством населения – сохранение природы.

Стихийно возникающие низовые эко-структуры привлекали определенный тип людей: либерально настроенная интеллигенция, романтическая молодежь, ученые-биологи и т.д. Сама «несоветская» атмосфера этих структур создавала их своеобразную «автономию» от государства. По мере дегенерации правящего слоя страны, «несоветская» среда эко-структур всё больше приобретала черты «антисоветской». Особенно ярко она проявлялась в борьбе против различных авантюр правительства («поворот сибирских рек», «выращивание кукурузы за полярным кругом», «освоение целины» и т.д.).

Чернобыльская катастрофа стала мощнейшим катализатором политизации экологического движения. В Перестройку критика советской системы по линии экологии была одной из самых разрушительных. В движение потянулись различные маргинальные группы: от анархо-коммунистов до националистов-родноверов. Практически все национальные движения на окраинах распадающейся империи включали в свои требования природоохранные пункты. Экологическая повестка стала одним из серьезных факторов мобилизации и политизации масс, что окончательно добило коллапсирующий СССР, чья индустриальная сфера уже давно находилась в глубочайшем кризисе. Достигнув пика в начале 90-х, избавившись от диктата идеологии, экологическое движение быстро распалось на составлявшие его части, которые при первой же возможности отбросили уже ненужную природоохранительную «шелуху». Оставшиеся же «зеленые» подсели на финансовую «иглу» грантов.

Отличия современного экологического протеста от советского весьма существенны (например, он набирает силу в период деиндустриализации), но имеется и ряд схождений. Например, протест разворачивается в условиях практически зачищенного политического поля. Он опять низовой – организации «зеленых» не играют в нем практически никакой роли. Протест стремительно политизируется, а в регионах приобретает «национальный» привкус (см. кейс УГМК в Северной Осетии или кейс БСК в Башкирии). И, конечно, уровень некомпетентности властей уже вплотную подошел к позднесоветскому уровню. По этой же причине попытки «перехвата экологической повестки» ни к чему не придут. Скорее даже наоборот, «мусорная реформа», проведенная в интересах разного рода «птиц высокого полета», только раздражает население.