травмы и печеньки

В России массово отлетают кукушки. Сезон миграции птиц уже стартовал.

О, кукушки полетели. И это, пожалуй, самая честная новость за последнее время. Птицы, как известно, не читают новости, не платят ипотеку и не голосуют на выборах. Они просто собираются и улетают. Туда, где тепло. Туда, где можно жить, а не выживать. Умные птицы, однако.

Психоаналитически же, это- прекрасная метафора. Кукушка - птица, которая подкидывает яйца в чужие гнёзда. Но не потому что она "плохая мать", а потому что выживание важнее материнства. И вот теперь тысячи кукушек покидают Россию. Не насовсем, конечно. Они вернутся. Но сам факт: пернатые, у которых нет паспорта, визы и "Госуслуг", свободно пересекают границы и выбирают, где им быть. А человек с пропиской, кредитом и двумя работами не может позволить себе даже отпуск. Кукушки свободнее людей. И это не шутка, увы.

Итак, сезон миграции стартовал. Птицы улетают на юг. Инстинкт гонит их туда, где есть еда и солнце. А мы? Мы - остаёмся. Смотрим в небо, машем синим платочком и думаем: "Может, и мне пора?". Но нет. У нас работа. У нас обязательства. У нас "потом". А вот кукушки не говорят "потом". Они говорят "сейчас" и "пора". И улетают. Без истерик, без лишних, долгих сборов, без паники. Просто встали на крыло - и... Может, нам у них поучиться? Хотя бы тому, что если дома плохо - можно улететь. Даже если ты "кукушка". Даже если ты "никто". Инстинкт самосохранения - это тоже интеллект, знаете ли.

Что ж: кукушки улетели. А мы остались. С нашими шальными новостями, с растущими ценами, с выборами без особого выбора. И с вопросом: кто из нас разумнее? Птица без имени или человек с паспортом, который боится даже мечтать о полете. Ку-ку.

Чат поддержки

«Минталитет». Стали известны самые частые орфографические ошибки в ЕГЭ по русскому языку. Среди них ошибки в правописании гласных и согласных в корне: «упамянул», «вырожение», «лагирей», «периуд», «отпровляет«, «помагать» и «минталитет».

Прекрасно. Кхе-кхе. Мы получили официальный список орфографических ошибок в ЕГЭ по русскому языку. И это не стоит интерпретировать только как заурядные ошибки правописания, это больше похоже на портрет поколения, которое выросло в переписке со смайликами и автозаменой. «Минталитет» — это, конечно, жемчужина коллекции. Не «менталитет», а именно «минталитет» — как будто ментальность пропитана мятой и ментолом. Дышишь глубже, думаешь хуже.

Психоаналитически это выглядит так: язык, который должен быть каркасом мышления, превратился в рыхлую субстанцию, где каждый пишет так, как слышит, а слышит так, как удобно. «Помагать» вместо «помогать» — это бессознательный крик: помогите, но как-то по-простому, без лишних букв. «Лагирей» вместо «лагерей» — видимо, лагерь теперь ассоциируется с лагом, задержкой, зависанием. Школьники интуитивно чувствуют цифровую эпоху: сначала лаг, потом лагерь, а орфография — где-то посередине.

Но самое показательное, конечно, «минталитет». Это уже не обычная безграмотность, это фонетическое преступление с отягчающими. Менталитет — от слова «ментальный», то есть связанный с умом, мышлением. «Минталитет» — от слова «минт», мята. Получается, что коллективное бессознательное теперь освежает дыхание, но не напрягает извилины. И, честно говоря, это исчерпывающий диагноз: общество, которое жуёт мятную жвачку и не может написать «помогать», — это общество, где мышление отформатировано до состояния лёгкого, ненавязчивого, мятного тумана.

И вот теперь вопрос: кто виноват? Школа? Интернет? Родители? Да какая разница. Важно другое: когда выпускник пишет «периуд» и «отпровляет», он не только делает элементарные ошибки. Он бессознательно живёт в мире, где слова потеряли вес, а буквы стали необязательными. Это похоже на новый диалект — язык сокращённых смыслов, где главное не точность, а скорость. И если так пойдёт дальше, скоро «менталитет» окончательно превратится в «минт», а «русский язык» — в «руский йазык». И это, возможно, будет не деградация, а эволюция. Просто с мятным вкусом. Шучу, конечно, – не будет.

Чат поддержки.

#психоанализ #психотерапия #психология

Сегодня, в Чате поддержки был задан интересный вопрос:

Граждане психологи и сочувствующие... а может ли существовать ощущение собственного присутствия без описания самого себя? И какими качествами/умениями нужно обладать, чтобы не потеряться в той среде, куда ты условно попадаешь "голым" ?

Не знаю, что мог бы ответить "гражданин психолог", но как психоаналитик имею сказать следующее.

Психоаналитические данные говорят в пользу того, что мы все уже "описаны" Другим (психоаналитики говорят "означены"). Сам язык, как известно, является такой системой означающих, куда субъект вынужден вписаться, чтобы приобрести "документы" ординарного невротика. Что, в целом, для него- хорошее решение, поскольку оставляет достаточно пространства для наслаждения собственной фантазматической жизнью (Воображаемое). И да, в противном случае, (отбрасывания/форклюзии центрального означающего [Имя Отца]) ему угрожает психоз.

Таким образом, ординарный невротик обусловлен системой своих означающих, унаследованных от своего окружения, которые становятся его судьбой или приговором (если не очень повезет).
Высказываниия в твой адрес, типа: "колымага", "неумеха, рохля", "кривые руки", "замуж никто не возьмет" и т.д, и т.п. - примеры токсичных означающих, подписывающих твой приговор.
Если же повезет- означающие могут быть мягче и позитивнее, что, возможно, скажется на твоей судьбе в лучшую сторону.

Каким же образом, можно помыслить "собственное присутствие без описания самого себя?"

Оставлю на совести т.н. "гуру", предлагающих многочисленные практики "осознавания", "просветления" и проч. -действенность их методов.

Что касается психоанализа, то мы отдаем себе отчет в том, насколько тернист путь к "присутствию Себя". Аналитик, порой, месяцами ждет, пока бессознательное "заговорит" за пределами, установленного Другим, символического порядка. Это, неизбежно, происходит -субъект проговаривается и производит ляпсус. В этот момент открывается небольшой проход к "присутствию себя", который, будучи услышанным и проинтерпретированным, Другим (аналитиком) может начать работать как новое означающее, открывающее путь к более свободному и аутентичному проявлению Себя.

На продвинутых этапах анализа, субъект, опирающийся на наблюдающее "Я", способен развить чувствительность к новым сферам его ментального, эмоционального и телесного опыта, позволяющего построить новые представления о самом себе.

Чем сильнее женщина хочет выйти замуж, тем больше она готова делать по дому, показал опрос дейтинг-сервиса Keeper. Мужчины, напротив, чаще настроены на семью, когда бытовую работу берёт на себя партнёрша.

Блестящее исследование, хе-хе. Его можно пересказать в одном предложении, которое не нуждается ни в диаграммах, ни в репрезентативной выборке: женщина хочет замуж и поэтому моет пол, мужчина хочет жениться, когда пол уже вымыт.

Перед нами идеальный замкнутый круг патриархата, в котором желание одного требует трудовой повинности, а готовность другого измеряется не душевным порывом, а наличием чистой посуды. Женщина, согласно опросу, верит, что брак покупается бытовым героизмом: чем больше она трёт, тем ближе кольцо. Мужчина же, напротив, начинает думать о семье только тогда, когда вокруг уже налажен бесшумный сервис, где носки сами собой складываются в шкаф, а борщ появляется как по волшебству.

Психоаналитический взгляд превращает эту картину в грустную комедию. Женщина в этой модели — классический невротик, пытающийся заслужить любовь трудом. Она уже не просто моет пол, она выдраивает его до такого блеска, чтобы в нём отразилось её будущее свадебное платье. Это не уборка, это ритуальное жертвоприношение тряпке, алтарь бытового невроза. А мужчина, глядя на этот сияющий пол, думает: «Вот это сервис. Пожалуй, на такой чистоте можно и в ЗАГС сходить». Его готовность к браку растёт прямо пропорционально чужому ведру с мыльной водой.

Самое печальное в этом опросе — его кристальная честность. Нам хотя бы не соврали. Не сказали, что мужчины мечтают о семье, потому что встретили родственную душу. Нет. Они мечтают о семье, когда партнёрша уже освоила роль уборщицы, повара и менеджера по стирке. А женщина, бедная женщина, с той же яростной надеждой отдраивает плиту, с какой в детстве писала письма Деду Морозу. «Может быть, в этот раз заметят. Может быть, оценят».

Так что спасибо Keeper за этот сеанс сурового реализма. Мы и так знали, что брак — это контракт (и часто- несправедливый!) , но теперь выяснилось, что переговоры идут на языке бытовой химии. И пока женщины думают, что ключ к сердцу мужчины лежит через отмытый кафель, мужчины просто ищут ту, у кого этот ключ уже в руках.

✍️ @psystatus
🍪 чат поддержки

Silentium!

Молчи, скрывайся и таи
И чувства и мечты свои —
Пускай в душевной глубине
Встают и заходят оне
Безмолвно, как звезды в ночи, —
Любуйся ими — и молчи.

Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймет ли он, чем ты живешь?
Мысль изреченная есть ложь —
Взрывая, возмутишь ключи,
Питайся ими — и молчи…

Лишь жить в себе самом умей —
Есть целый мир в душе твоей
Таинственно-волшебных дум— Их оглушит наружный шум,
Дневные разгонят лучи —
Внимай их пенью — и молчи!..

Ф. Тютчев

Тютчев написал «Silentium!» в 1830 году. «Молчи, скрывайся и таи и чувства и мечты свои». А потом — строка, которая вот уже почти двести лет тревожит как говорящих, так и слушающих: «Мысль изреченная есть ложь».

На первый взгляд, это приговор речи. Если всё сказанное — ложь, зачем говорить? Зачем психоанализ, в котором пациент только и делает, что говорит? Но Тютчев, на мой взгляд, предостерегает не от речи как таковой. Он предостерегает от преждевременного превращения живого, ещё не оформившегося переживания в завершённую, готовую мысль. Опасна не сама речь –вряд ли человечество сможет без нее обойтись. Опасна — поспешность. Готовый ответ. Объяснение, которое не даёт мысли родиться и развернуться, а сразу хоронит её под памятником псевдознания.

Лакан, сто лет спустя, ввёл в обиход важное различие, которое прямо продолжает эту интуицию Тютчева. Он стал говорить о пустой речи (parole vide) и речи наполненной (parole pleine).

Пустая речь — это речь, обращённая к воображаемому Другому. К тому, кого субъект конструирует как зеркало, как свидетеля, как судью. Это речь жалобы, самопредъявления, речь, которая ничего не меняет в настройках ума говорящего. Пациент говорит, однако его слова не касаются его истины. Он рассказывает историю, которую уже знает. Лакан говорит: «Пустая речь — это речь, в которой субъект теряет себя в объективации». Это и есть тютчевская «мысль изреченная» — завершённая, мёртвая, отчуждённая. Бесполезная.

Наполненная речь — это речь, в которой субъект встречается со своей истиной. Она не обязательно громкая. Она может быть тихой. Но в ней что-то сдвигается. Лакан: «Наполненная речь — это речь, которая производит истину». Она не описывает реальность. Она её изменяет.

Позже Лакан углубил это различие через понятия акта высказывания и содержания высказывания. Содержание — это то, «что» сказано. Акт — это то, «что происходит в момент, когда я это говорю». Пациент говорит аналитику: «Я злюсь на вас». Содержание — информация об эмоции. Акт — возможно, впервые он позволяет себе сказать это в лицо авторитетной фигуре и не быть уничтоженным (эмоционально) ответным гневом. Истина — не в содержании. Истина — в акте.

Аналитику предписано слушать не содержание. Аналитик слушает акт. Потому что именно в акте рождается субъект. Именно там мысль перестаёт быть «изреченной» в смысле мёртвой, завершённой, отчуждённой. Она становится событием.

Есть ещё одно лакановское различение, которое растёт из того же корня. Это различие между пустым словом и полным словом. Пустое слово (parole vide) — это слово-ярлык. Слово, которое приклеивается к вещи и заменяет её. Это слово, которое уже всё значит. Оно закрывает смысл, а не открывает. Лакан называет это «словом, которое убивает вещь». Полное слово (parole pleine) — это слово, которое несёт в себе желание. Которое не просто обозначает, а обращено к собеседнику. Которое устанавливает связь. Которое что-то делает с тем, кто говорит, и с тем, кто слушает.

И здесь мы подходим к самому важному. Речь, по Лакану, всегда обращена к Другому. Не к конкретному человеку, а к тому месту, откуда, как мы надеемся, придёт ответ. К тому, кто, как мы верим, знает, что мы имеем в виду. Но Другой, обычно, не отвечает. Или отвечает не так. Или отвечает пустым словом на пустое слово. И тогда субъект (пациент) застревает. Он говорит и говорит, но его не слышат. Вернее, он сам себя не слышит.

Так вот, задача аналитика — не ответить. А стать тем Другим, который молчит особым образом. Который не заполняет паузу готовым смыслом. Который даёт речи пациента шанс стать наполненной. Лакан говорит: аналитик — это тот, кто предлагает пациенту говорить, но сам занимает место мёртвого («la place du mort»). Место, из которого не приходит готового ответа. И именно это отсутствие ответа заставляет пациента выйти за пределы собственной пустой речи. Когда некому жаловаться, когда не перед кем разыгрывать спектакль, когда зеркало молчит, — тогда и начинается настоящая речь.

Это и есть тютчевское «молчи» в аналитическом исполнении. Но, не пациент должен молчать. А аналитик. Чтобы речь пациента перестала быть «мыслью изреченной» (ложью) и стала мыслью рождающейся и раскрывающей истину.

Так что, возможно, Тютчев был не против речи. Он был против речи, которая убивает тайну. А тайна — это не то, что нужно скрывать. Это то, что должно созреть. И настоящая речь — та, что помогает этому созреванию, а не заменяет его готовым ответом. Молчать и говорить здесь — не противоположности. Это две формы одного и того же: уважения к тому, что ещё не родилось, но уже дышит. В нас. Между нами. В паузе между словами.

✍️ @psystatus
🍪 чат поддержки

Россия вышла на второе место в мировом рейтинге нытья.

Рейтинг составил сайт Petty Million — там пользователи со всего мира анонимно жалуются на работу, соседей и бытовые проблемы. Другие люди голосуют за жизненные проблемы, и из этого формируется рейтинг нытиков.

Лидер рейтинга — США.

Россия на втором месте по нытью — и это при том, что мы даже не старались! Мы просто живём, и жизнь сама даёт нам поводы для жалоб. А если бы мы ещё и тренировались, то точно обогнали бы США. Но мы не будем — нам и так сладко ноется.

И да, психотерапевтам хорошо известно, что нытьё — это не просто форма жалобы, это ещё и способ справиться с тревогой. Мы жалуемся, чтобы снизить внутреннее напряжение. И если Россия на втором месте, значит, у нас действительно есть что сказать. Или просто мы любим жаловаться больше, чем решать проблемы?
Но это уже не важно. Хотя... 🤔

Вчера над Москвой взошла луна. Не та, к которой мы привыкли за относительно долгие годы спокойствия, — серебряная и безразличная. Эта была цвета запёкшейся крови. Цвета тревоги, которая уже поселилась в душе и больше не уходит.

Люди выходили из метро и поднимали головы. Кто-то снимал на телефон, но экран не передавал зловещего багрового оттенка. Камеры бессильны перед таким светом — он создан не для цифровых матриц.

В древности багровую луну называли вестницей. Она восходит, когда воздух пропитан напряжением, когда границы истончаются и привычный порядок вещей даёт трещину. Тогда небесное зеркало отражает не свет солнца, а нечто другое — тот испепеляющий огонь, что копится на земле.

Вчерашняя луна висела низко и долго. Казалось, она не движется. Казалось, она ждёт. И москвичи, сами того не зная, смотрели не только в небо. Они смотрели в себя — туда, где уже несколько лет живёт приближающееся эхо далёких взрывов и гул необъявленной беды.

К утру луна побледнела. Стала обычной. Но что-то в воздухе осталось. И каждый, кто видел этот багровый диск, теперь знает: граница стала тоньше. И тишина, в которой мы жили, уже не совсем тишина. Просто мы привыкли не называть вещи своими именами.

Россияне массово ездят во Вьетнам на гусетерапию. Туриста кладут на землю и засыпают зерном, на которое слетается толпа гусей. Вьетнамцы уверяют, что пощипывание гусей обладает терапевтическим эффектом и быстро избавляет от любого стресса.

Гусиная терапия — это когда ты наконец понимаешь: вся твоя жизнь — это подспудное ожидание, когда тебя "поклюют". Вьетнамские гуси просто ускоряют этот процесс. И знаете, после такой "терапии" ты уже не боишься ни ипотеки, ни конца света. Ты боишься только одного — что "гуси" улетят, а ты останешься один на один с никому не нужным "зерном" и своими странными мыслями.

✍️ @psystatus
🍪 чат поддержки

#психотерапия #психология #психоанализ

Со стороны может показаться, что психоанализ — это что-то про разговоры на кушетке, далёкое от науки. Но вот история, которая возвращает нас к реальности.

В 1946 году венгерский психоаналитик Рене Шпитц, работавший уже в США, провёл исследование, от которого до сих пор мороз по коже. Он наблюдал за младенцами в детских домах во время второй мировой войны. Дети были сыты, чисто одеты, ухожены — с точки зрения физических нужд и гигиены всё было идеально. Но с ними почти не разговаривали. Их не брали на руки. На них не смотрели с любовью.

Этого оказалось достаточно, чтобы ребёнок начинал угасать. Сначала развивалась анаклитическая депрессия — малыш замыкался, отстранялся, переставал реагировать на мир. Потом наступал госпитализм — состояние, при котором дети заболевали, впадали в маразм и умирали. Не от голода/холода. Не от инфекций. От отсутствия эмоционального контакта. Это было жёстким доказательством: любовь — не метафора. Это физическая необходимость, без которой не возможно выжить.

Другой психоаналитик, Дональд Винникотт, пошёл ещё дальше/глубже. Он описал переживания, которые назвал «примитивными агониями». Слово «агония» ассоциируется со смертью, с последними минутами жизни. Но Винникотт говорил не о конце. А о начале эмоционального опыта младенца. О том, что он чувствует, когда его мир рушится, а мамы рядом нет — не физически даже, а эмоционально.

Здесь возник спор. Ребёнок ведь не знает, что такое смерть. У него ещё нет представления о времени, о конце, о «потом». Поэтому французский переводчик Винникотта Мишель Грибински перевёл это выражение не как «агонии», а как «примитивные расслаивающие тревоги». Это звучит сложнее, но гораздо точнее. Представьте себе не просто тревогу или страх. А ощущение, что тебя разрывает на куски. Что ты распадаешься. Что границы твоего тела, твоего «я» исчезают.

И это нельзя назвать страхом смерти. Это опыт, в котором смерть уже случилась. Ужас не в том, что ты умрёшь. А в том, что ты уже не жив. Просто ещё не понял этого.

Ирония в том, что сам Винникотт не верил во фрейдовское влечение к смерти — он считал его слишком абстрактным, почти метафизическим. Но его собственные описания подошли к этой области так близко, что порой он обращался не к учёным, а к поэтам. Потому что поэты знали это всегда: есть боль, которая не имеет сюжета. Есть тревога, которая не о чём-то конкретном. А о том, есть ли ты? Или почти нет.

Вот как писал об этом немецкий поэт Рильке:

«Kein Laut. Und nur der Wind so leer,
so leer, als ob er nichts berühre.
Und sein: das ist: als ob man nie
ein Angesicht und Hände hätte.
Und sein: das ist: als ob man nie
ein Angesicht und Hände hätte».*

*«Ни звука. И только ветер такой пустой,
такой пустой, как будто он ничего не касается.
И быть — это значит: как будто у тебя никогда
не было лица и рук.
И быть — это значит: как будто у тебя никогда
не было лица и рук.»

Повтор последней строки здесь не случаен. Это не рефрен, а, скорее, заклинание. Рильке как будто вбивает в нас эту мысль: быть — не значит иметь лицо. Не значит иметь руки. Быть — это оказаться в пустоте, где даже ветер ничего не касается. Это и есть то самое состояние, которое Винникотт назвал бы примитивной агонией: мир есть, я есть — но между нами нет контакта. Никто не смотрит. Никто не отвечает. И лица у меня нет — потому что некому его увидеть.

✍️ @psystatus
🍪 чат поддержки

#психоанализ #психотерапия #депрессия

Индус, Даулат Гири Джи Махарадж дал обет никогда не садиться и не ложиться, пока не достигнет просветления. Уже более 12 лет он проводит всё время стоя, используя опору лишь для отдыха, а спит, по словам учеников, также в вертикальном положении.

Из-за постоянного стояния у аскета развились сильнейшие отёки, проблемы с сосудами и практически полная атрофия ног. За его состоянием ежедневно следят последователи, обрабатывая конечности мазями и травами.

Несмотря на тяжёлые последствия для здоровья, Махарадж продолжает соблюдать данный себе обет, надеясь однажды обрести просветление и благословение Шивы.

Хм-м, стоять так 12 лет - это, конечно, впечатляет. Но почему именно стоя? Почему не сидя? Не лёжа? Видимо, бог Шива предпочитает, чтобы его почитатели мучились. И чем сильнее мука, тем ближе к божеству. Тогда почему бы не стоять на гвоздях? Или не висеть на крючьях? Ах да, это уже другая вера. Но суть та же: страдание как путь к просветлению. Или к идиотизму. Но грань тонка.

И еще в этой истории меня очень интересуют ученики подвижника. Которые моют ему ноги. Которые верят, что их учитель — святой. И которые, возможно, через несколько лет тоже начнут стоять на одном месте. И это будет новая секта. Своя, родная. С фанерой, молитвами и надеждой на бога Шиву. Который, вероятно, просто смотрит на них и думает: «Зачем вы всё это делаете? Я же в другом месте. И стоять не надо. Просто живите». Но кто ж ему поверит. Вера, знаете ли, штука тёмная. И светлая. Одновременно. И не всегда понятно, где одно кончается, а другое начинается.

✍️ @psystatus
🍪 чат поддержки

#психология #психотерапия #психоанализ

Такие важнейшие для анализа вещи, как этика, границы сессии, конфиденциальность, ответственность за сказанное –не меняются. . Всё это не зависит от формата. Онлайн не отменяет этику. Он лишь предъявляет к ней новые требования.

В целом, я думаю, что онлайн- это не замена кабинета, конечно. Это другой инструмент. Как телефонный анализ во времена Фрейда. Как сессии Лакана (variable length sessions). Формат не определяет фундаментально качество анализа. Качество определяет позиция аналитика. Его способность слушать. Его выдержка. Его желание.

Если аналитик способен удерживать рамку, слышать бессознательное и работать с переносом - анализ состоится. Через экран. Через океан. Через голос в трубке.

Потому что главное в анализе -не кабинет. А встреча. Не кушетка. А речь. Не расстояние между телами. А расстояние между означающими. А оно в онлайне ровно такое же, как в кабинете. Бесконечное.
Неустранимое и живое.

И, на последок. Я знаю коллег, которые принципиально не работают онлайн. И я знаю тех, кто работает - и глубоко. Истина, я уверен, не в формате. Истина, скорее,в том, что происходит между двумя людьми, когда один говорит, а другой слушает. Остальное - детали. Важные. Но детали.

Поскольку онлайн-формат - это уже не будущее, а настоящее –то и вопрос не в том, «можно ли», а в том, как именно онлайн меняет аналитическую работу. Что, возможно, теряется. Что приобретается. И что остаётся неизменным.

Фрейд, как известно, работал в своем кабинете. Кушетка пациента, кресло за изголовьем. Пациент не видит аналитика. Эта асимметрия была далеко не случайной. Она создавала условия для регрессии. Для свободных ассоциаций. Для того, чтобы образ аналитика стал чистым, белым экраном для проекций пациента.

Лакан же, который свои семинары проводил в переполненном зале, а аналитические сессии иногда длились несколько минут, показал, что сеттинг (кадр, формат) не догма, а функция. Но даже он работал в присутствии– в одном (с пациентом) физическом пространстве.

В недалеком прошлом (в основном в результате ковидных ограничений) и сегодня (уже в новых обстоятельствах) мы оказались в ситуации, когда между нами, порой, – экран. И в жизни, и в терапии.

Первый вопрос -что теряется?

Самое очевидное– телесное присутствие и все, что с этим связано: запах, дыхание, едва заметное движение. В онлайн-сессии нет той плотности присутствия, которая есть в комнате. Тело -это огромный источник информации и то, присутствие чего в непосредственной близости, пробуждает фантазмы (эротические и/или агрессивные) и вытесняемое ощущение риска, всвязи с этими фантазмами и физическим присутствием.
Такие вещи, как: пациент входит, садится/ложится, молчит. Как смотрит в сторону. Как дышит. Какой отклик это вызывает (нравится/не нравится на очень глубоком уровне).
Всё это в онлайне урезано до лица и голоса. Иногда -только голоса, если видео отключено.

Далее– паузы в речи. В онлайне пауза становится напряжённой иначе, чем в офлайне. Зависание видео. Задержка звука. Мы, часто, не уверены: это пациент замолчал или связь прервалась? Это молчание осмысленное или технический сбой? Это создаёт дополнительный слой тревоги -и у пациента, и у аналитика.

И, ещё -переходное пространство. Дорога на сессию. Вход/выход из кабинета. Рукопожатие.
Эти ритуалы обрамляют анализ, дают ему границы. Онлайн стирает их. Сессия начинается одним кликом. И заканчивается тоже. Пациент остаётся в той же комнате, где был до анализа. Иногда -в той же позе. Иногда– в том же халате.

Что же приобретается в онлайне?

Первое и главное- доступность. Онлайн сделал анализ возможным для тех, кто никогда бы не дошёл до кабинета. География. Инвалидность. Маленькие дети. Плотный график. Стыд и страх, которые не пускают за порог. Всё это перестало быть непреодолимым барьером.

Второе - особая интимность. Да, это звучит парадоксально. Но когда пациент говорит из своей спальни, со своей кухни, из своей машины -он впускает аналитика в свою жизнь иначе. Аналитик видит кусок реального быта. Слышит, как плачет ребёнок за стеной. Замечает, как пациент понижает голос, чтобы не услышал муж/жена. И это тоже может стать материалом для анализа.

Третье -голос. Когда видео отключено, остаётся только голос. И тогда происходит странное: аналитик становится голосом. Как в детстве, когда мать говорила из темноты. Это очень архаический опыт. Для некоторых пациентов он оказывается глубже, чем очная встреча. Потому что нет отвлечения на внешность. Нет «правильного» выражения лица. Только речь. Только звук.

Что остаётся неизменным в онлайне?

Перенос. Он никуда не девается. Пациент точно так же будет злиться на аналитика, идеализировать его, пытаться угадать, что тот думает. Подсматривать/подслушивать за его частной жизнью. Экран не отменяет перенос. Он лишь меняет его форму. Пациент может злиться на качество связи. Может ревновать к тем, кто ходит очно. Может чувствовать себя «ненастоящим» пациентом - и это будет его симптомом.

Что касается бессознательного. Оно не спрашивает, онлайн вы или офлайн. Оговорка остаётся оговоркой. Сновидение остаётся сновидением. Повторение остаётся повторением.

В сети вирусится видео, на котором самец гориллы серьезно размышляет после ссоры с возлюбленной.
 
Ролик сняли в зоопарке японского города Нагоя. На нем 13-летний самец западной равнинной гориллы Киемаса сидит в одиночестве в помещении и думает.
 
Как пишут японские СМИ, меланхолия настигла Киемасу после того, как он поссорился со своей подругой.

Киемаса, крепись! ✊ Подумаешь, поссорился. Зато теперь у тебя есть время на самоанализ. И видео, которое облетело весь мир. Ты звезда! Правда, грустная. Но звезда. И да, она вернётся. Они, бывает, возвращаются. Если, конечно, ты не наговорил лишнего. Но это уже не к нам. Это к психологу. Который, возможно, тоже сидит и думает: "И как же мне с ним работать?"

Линзы от депрессии создали в Южной Корее. Это умный девайс, который посылает в мозг сигналы, чтобы регулировать настроение. Умные линзы уже испытали на мышах. После использования у грызунов улучшилось поведение, восстановились повреждённые депрессией нейронные связи и снизился уровень стресса. Эффективность линз так же высока, как и у  антидепрессантов, но при этом нет побочек.

Южнокорейские ученые, похоже, решили окончательно добить психотерапию как профессию. Зачем вам психоаналитик, если можно просто вставить линзы, и они будут посылать сигналы в мозг, регулируя настроение? Это не левый девайс, это мечта любого пациента: «Доктор, выпишите мне линзы от тоски». И доктор выписывает. Без рецепта, без побочек, без этих мучительных разговоров про маму и детство. Просто надел — и мир снова цветной.

Мыши, конечно, в восторге: у них и стресс снизился, и нейронные связи восстановились. Теперь осталось дождаться, когда эти линзы научат грызунов писать мемуары «Как я победил депрессию за пять минут в лаборатории». А пока что мы имеем доказательство: если вы лабораторная мышь с депрессией, ваша жизнь только что изменилась к лучшему. Если же вы человек — придётся немного подождать, пока стартап дорастёт до клинических испытаний на людях.

Эффективность как у антидепрессантов, но без побочек — это, конечно, убийственный аргумент. Психофармакология плачет в сторонке: десятилетия исследований, миллиарды долларов, а тут какие-то умные линзы, которые не вызывают ни тошноты, ни набора веса. Зато остаётся открытым главный вопрос: будут ли они корректировать не только нейромедиаторы, но и ту самую реальность, от которой люди впадают в депрессию? Потому что если линзы просто сделают её менее заметной, то это не терапия, а оптический обман. Но если они ещё и научат нас видеть смысл там, где мы его потеряли, — тогда это не линзы, это чудо. А в чудеса мы, эксперты, верим с осторожностью.

✍️ @psystatus
🍪 чат поддержки

#депрессия #психотерапия
#психоанализ

«Если бы только у меня там были зубы», — так сказала одна из пациенток доктора Sonnet Ehlers. По словам врача, девушка пережила встречу с настоящим монстром, выглядела как живой труп с глазами, похожими на «мраморные, совершенно мертвые шарики».
⠀
Молодая доктор пообещала себе что-нибудь придумать для защиты женщин и почти 40 лет вынашивала идею устройства, которое позже было названо Rape-aXe.
⠀
Прибор вводился во влагалище заранее, как женский презерватив или менструальная чаша. Снаружи его не было видно.
Внутри находились мягкие направленные зубцы-крючки. Если происходило проникновение, при попытке извлечения полового члена зубцы должны были цепляться за кожу. Устройство не наносило тяжелых повреждений. Оно вызывало сильную боль, и преступник не мог самостоятельно снять его со своего детородного органа. Результат должен был быть в том, что насильник не сможет продолжить нападение, будет вынужден обратиться за медицинской помощью, врач увидит устройство и сможет вызвать полицию, появится дополнительное доказательство преступления.
⠀
Увы, Rape-aXe запретили. Аргумент первый: преступник разозлится и нанесет жертве еще больше повреждений. Аргумент второй: подобные устройства неэтичны по отношению к мужчинам, даже если эти мужчины — преступники.

Похоже, что перед нами не просто неудавшаяся медицинская инновация, а материализовавшийся ответ на самый древний мужской страх — vagina dentata, зубастую вагину. Веками этот образ жил в мифах как предупреждение: женщина способна кастрировать, поглотить, уничтожить. И вот доктор Элерс превратила (почти) архаичный ужас мужчины в инженерное решение.

Хочется поразмышлять о запрете устройства — это адекватная реакция или, скорее, симптом? Общество, которое боится разозлить преступника, но не боится оставить жертву без защиты, демонстрирует, на чьей оно стороне. Аргумент «неэтично по отношению к мужчинам» звучит как анекдот: мужчина, который вторгся в чужое тело без спроса, вдруг оказывается под защитой гуманности и закона. Закон ли это, или патриархальный ступор, который скорее простит насилие, чем вагину с зубами?

Что-то подсказывает мне, что трагедия Закона в том, что Rape-aXe запретили не только потому, что он опасен, а еще и потому, что он эффективен. Он лишает насильника власти в самый критический момент. И это невыносимо для культуры, где контроль над женским телом — последний бастион. Так что да, зубастая вагина всё ещё пугает. Но теперь не тех, кого надо.

✍️ @psystatus
🍪 чат поддержки

#психоанализ #психотерапия #психология

Иногда терапия идёт «слишком хорошо». Клиент быстро всё понимает, говорит правильные слова, использует термины, объясняет свои проблемы — и даже кажется, что он меняется. Но если результат выглядит так, будто он заранее был известен — скорее всего, это не живое изменение.

Что произошло? Клиент не прожил новый опыт в отношениях с терапевтом. Он просто выучил его теорию. Взял готовые объяснения — «у меня так, потому что в детстве мама недолюбила», «это моя нарциссическая часть», «я в треугольнике Карпмана» — и пользуется ими как костылями. Это создаёт иллюзию понимания и прогресса. Но на деле это мёртвая подпорка. Она не растёт. Не дышит. Не меняется. И не меняет человека.

Другой пример — люди с очень развитым интеллектом. Они могут часами рассуждать о себе, о психике, о мотивах. Их речь сложна, затейлива, почти красива. Но их жизнь при этом остаётся удивительно однообразной. День сурка. Ничего нового. Ничего живого.

Их интеллект похож на фрактал — узор, который выглядит бесконечно сложным, но на самом деле порождается одной и той же простой формулой. Красиво? Да. Но это красота снежинки, а не леса. В лесу — хаос, жизнь, непредсказуемость. Во фрактале — бесконечное повторение одного и того же.

Так и с «умными» клиентами: их рассуждения создают иллюзию глубины. Но перед лицом настоящей жизни — с её беспорядком, болью, любовью, неожиданными поворотами — эти построения оказываются слишком простыми. Они не выдерживают столкновения с реальностью. Потому что жизнь — это не формула. Жизнь — скорее похожа на то, что не укладывается ни в одну схему.

✍️ @psystatus
🍪 чат поддержки

#психотерапия #психоанализ #психология

«Amicus Plato, sed magis amica veritas» – утверждал Аристотель. 

Однако, З. Фрейд показал нам, что психика не стремится автоматически к правде/истине.

Она стремится уменьшить внутреннее напряжение.

Из-за этого человек может бессознательно искажать реальность, если правда вызывает слишком много тревоги, вины, стыда или боли.

...«Я» отбрасывает истину, оно предпочитает отражать опасность, угрожающую из внешнего мира, даже ценой искажения реальности.

З. Фрейд «Некоторые психические последствия анатомических различий полов» (1925)

Принцип удовольствия vs принцип реальности.

✍️ @psystatus
🍪 чат поддержки

#Фрейд #психоанализ #психотерапия

Мы можем ощутить вес травматизма, который нанесли родители, не интересующиеся жизнью ребенка. Попытка репарации этого [детской травмы] – влюбиться в того, кто не интересовался тобой в начале отношений.

Дени Рибас, французский психоаналитик, говорит здесь о том, что травма — это не только событие. Это структура. И эта структура имеет свойство воспроизводиться (навязчивое повторение).

Травма — это не обязательно побои или крик, как принято думать. Самая глубокая травма, часто — отсутствие. Отсутствие интереса. Отсутствие восторженного взгляда («искрящихся глаз», как говорила моя клиентка). Родитель, который физически рядом, но психически отсутствует. Который кормит, одевает, но не спрашивает: «Кто ты? Что ты чувствуешь? Чего ты хочешь?»

Ребёнок видит себя (свое отражение) в глазах матери — и если эти глаза пусты, он видит Ничто. Он не может ответить на вопрос «Кто я?», потому что его некому задать.

И тогда, во взрослой жизни, этот человек носит в себе зияние. Не что-то банальное, типа «мне не хватало внимания». А фундаментальную неуверенность в том, что он вообще достоин чьего-либо интереса. Он глубинно не уверен, что он есть. Он ждёт, что кто-то подтвердит его существование.

Тогда зачем влюбляться в того, кто не интересуется тобой? Почему бы не выбрать того, кто интересуется? (Привет фанатам рационального, позитивного мышления).

Ответ на поверхности. Потому что такой выбор — попытка репарации. Бессознательное «говорит»: «Тогда, в детстве, я не мог изменить маму. Я не мог заставить её посмотреть на меня. Но сейчас — я смогу. Я заставлю этого человека полюбить меня. И тогда рана закроется».

Увы и ах –это ловушка. Гениальная. Жестокая. Бессознательный сценарий не выбирает счастье. Он выбирает знакомое. Потому что знакомое — предсказуемо. И это – часть тебя (твоя идентичность). Даже если это боль.

Более того: равнодушный партнёр — он не только «похож на маму». Это та же самая ситуация, в которой субъект будет пытаться победить. Да, он снова чувствует себя ненужным — но теперь у него есть иллюзия контроля. «Я не беспомощный, брошенный ребёнок. Я — взрослый, который выбрал эту дистанцию. И который может её преодолеть».

Трагедия в том, что преодолеть её невозможно. Потому что партнёр — не мама. И даже если он вдруг начнёт интересоваться тобой, это не закроет детскую рану. Та рана — в другом времени. В другом измерении. С другим человеком.

Перестать играть в эту дурную, убийственную игру можно только одним способом: оплакать. Оплакать, что мама видела в тебе пустое место. Что эта рана — навсегда. И никакой партнёр её не заштопает.

Это ужасно больно. Потому что это значит — проститься с надеждой (даже если она была иллюзорна). С фантазмом о том, что любовь исцелит первичную травму. Но только после этого прощания/оплакивания становится возможным выбор. Не автоматический и бессознательный. Не компульсивный. А, более менее, свободный.

✍️ @psystatus
🍪 чат поддержки

#психология #психотерапия #психоанализ

Шаман очень скоро «прольёт свет правды» и раскроет список фамилий из секретной папки.

Наконец-то мы узнаем, кто на самом деле управляет миром. Масоны? Рептилоиды? Или те самые ангелы, которые консультировали блогершу через берёзу? Шаман, не томите 🙏 Мы уже перекрестились и приготовились к истине.

p.s. Миром управляет Госдеп. Хотя... 🤔

✍️ @psystatus
🍪 чат поддержки

#шаман #психология #психоанализ

Россиянам можно выдавать интернет только порционно, за хорошее поведение и в холодное время года, заявил философ Александр Дугин.

Хм-м, интернет — это, вроде бы, не борщ, чтобы разливать его поварёшкой по тарелкам за примерное поведение. Но, спасибо за эту сюрреалистическую идею — теперь мы хотя бы знаем, как выглядит философский голодомор в унылую, цифровую эпоху. Без быстрого вайфая, зато с непоколебимыми духовными скрепами и сакральными, берложными медведями.

✍️ @psystatus
🍪 чат поддержки

#философия #психология #психотерапия