Мы можем ощутить вес травматизма, который нанесли родители, не интересующиеся жизнью ребенка. Попытка репарации этого [детской травмы] – влюбиться в того, кто не интересовался тобой в начале отношений.

Дени Рибас, французский психоаналитик, говорит здесь о том, что травма — это не только событие. Это структура. И эта структура имеет свойство воспроизводиться (навязчивое повторение).

Травма — это не обязательно побои или крик, как принято думать. Самая глубокая травма, часто — отсутствие. Отсутствие интереса. Отсутствие восторженного взгляда («искрящихся глаз», как говорила моя клиентка). Родитель, который физически рядом, но психически отсутствует. Который кормит, одевает, но не спрашивает: «Кто ты? Что ты чувствуешь? Чего ты хочешь?»

Ребёнок видит себя (свое отражение) в глазах матери — и если эти глаза пусты, он видит Ничто. Он не может ответить на вопрос «Кто я?», потому что его некому задать.

И тогда, во взрослой жизни, этот человек носит в себе зияние. Не что-то банальное, типа «мне не хватало внимания». А фундаментальную неуверенность в том, что он вообще достоин чьего-либо интереса. Он глубинно не уверен, что он есть. Он ждёт, что кто-то подтвердит его существование.

Тогда зачем влюбляться в того, кто не интересуется тобой? Почему бы не выбрать того, кто интересуется? (Привет фанатам рационального, позитивного мышления).

Ответ на поверхности. Потому что такой выбор — попытка репарации. Бессознательное «говорит»: «Тогда, в детстве, я не мог изменить маму. Я не мог заставить её посмотреть на меня. Но сейчас — я смогу. Я заставлю этого человека полюбить меня. И тогда рана закроется».

Увы и ах –это ловушка. Гениальная. Жестокая. Бессознательный сценарий не выбирает счастье. Он выбирает знакомое. Потому что знакомое — предсказуемо. И это – часть тебя (твоя идентичность). Даже если это боль.

Более того: равнодушный партнёр — он не только «похож на маму». Это та же самая ситуация, в которой субъект будет пытаться победить. Да, он снова чувствует себя ненужным — но теперь у него есть иллюзия контроля. «Я не беспомощный, брошенный ребёнок. Я — взрослый, который выбрал эту дистанцию. И который может её преодолеть».

Трагедия в том, что преодолеть её невозможно. Потому что партнёр — не мама. И даже если он вдруг начнёт интересоваться тобой, это не закроет детскую рану. Та рана — в другом времени. В другом измерении. С другим человеком.

Перестать играть в эту дурную, убийственную игру можно только одним способом: оплакать. Оплакать, что мама видела в тебе пустое место. Что эта рана — навсегда. И никакой партнёр её не заштопает.

Это ужасно больно. Потому что это значит — проститься с надеждой (даже если она была иллюзорна). С фантазмом о том, что любовь исцелит первичную травму. Но только после этого прощания/оплакивания становится возможным выбор. Не автоматический и бессознательный. Не компульсивный. А, более менее, свободный.

✍️ @psystatus
🍪 чат поддержки

#психология #психотерапия #психоанализ