— Но сначала Демин... — она замолчала, подбирая слова, и её голос едва заметно дрогнул. — Если мы действительно начинаем с чистого листа, я прошу тебя об одном. Я больше не хочу быть в этой клетке.

Она едва заметно качнула головой в сторону массивной золотой конструкции, которая еще мгновение назад казалась ей целым миром, а теперь — лишь тесной тюрьмой. Металл, искусно украшенный гравировкой, тускло отсвечивал в полумраке комнаты, словно насмехаясь над её попыткой обрести свободу.

Демин молчал, и эта тишина давила сильнее, чем любые слова. Она чувствовала, как внутри нарастает тревога: а что, если для него эта клетка — не символ власти, а единственное место, где он чувствовал её по-настоящему своей? Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в пальцах, и снова посмотрела на него, ожидая приговора. В воздухе повисло напряжение, густое и осязаемое, как перед грозой. Каждый удар её сердца отдавался в висках, а взгляд, прикованный к его лицу, искал хоть какой-то признак понимания, хоть малейший намек на то, что он готов отпустить её из этого золотого плена, не превращая их «чистый лист» в новую, еще более изощренную ловушку.


— А ещё… — Айви замолчала, собираясь с силами. Пальцы сжали край рукава. — Я не хочу быть твоей пленницей. И твоим животным тоже. Всё это давит на меня. Я так больше не могу.

Демин не ответил сразу. За окнами шумел дождь, и в комнате было так тихо, что Айви слышала собственное дыхание.

— Я хочу ходить в институт, — продолжила она, теперь уже не отводя взгляда. — На лекции. Хочу гулять, встречаться с друзьями… увидеться с родителями. Просто жить, понимаешь?
Он опустил глаза. На его лице не было привычной холодной уверенности — только усталость и что-то похожее на стыд.

— Понимаю, — наконец сказал он.
Айви горько усмехнулась:
— Нет. Если бы понимал, я бы не оказалась здесь.
Демин вздрогнул, словно эти слова задели его сильнее, чем он ожидал. Он сделал шаг к ней — и тут же остановился, заметив, как она напряглась.

— Я не буду тебя ограничивать, — сказал он. — Ты можешь делать все.
Айви пристально смотрела на него, ожидая подвоха.
— Просто так?
— Просто так.
— А если я захочу уйти от тебя?

— Тогда я буду добиваться что бы ты осталась. Что бы ты выбрала меня.-В его голосе не было ни угрозы, ни просьбы. От этого Айви растерялась сильнее, чем от крика.

Демин снял с пояса ключ и положил его на стол, подальше от себя.
— Здесь твои вещи. Телефон я верну. Можешь позвонить родителям прямо сейчас.

Айви не двинулась с места.
— Почему? — спросила она. — Почему ты вдруг изменился?
Он долго молчал.
— Потому что ты не вещь, которую можно удержать, — ответил он наконец. — Я должен был понять это раньше. И потому что сегодня я чуть не потерял тебя окончательно птичка моя.

Айви посмотрела на ключ. Потом на дверь. Путь наружу был открыт, но страх не исчез за одно мгновение. Она знала: уйти — ещё не значит забыть. И простить — совсем не то же самое, что снова довериться.

— Я не обещаю, что когда-нибудь забуду, — сказала она.
— Я и не прошу.
Только тогда Айви подошла к столу. Взяла ключ — не потому, что поверила Дамину, а потому, что впервые за долгое время выбор принадлежал ей.
Она остановилась.
— Мне нужна моя жизнь, — произнесла она.
— Знаю, — тихо ответил он.
И на этот раз Демин не встал у неё на пути.


В комнате было тихо — так тихо, что Айви слышала, как дождь за окном перебирает пальцами по стеклу.

Она стояла у двери, сжимая в ладони связку ключей. Металл холодил кожу. Ещё утром она была уверена, что уйдёт. Что так будет правильно. Что, если сделать шаг за порог, всё наконец станет проще.

Демин не пытался её остановить. Не просил остаться. Он просто смотрел на неё — спокойно, но с такой усталой нежностью, что от этого взгляда становилось труднее дышать.

Айви опустила глаза на ключи и медленно прокрутила их в руках.

— Ты дал мне выбор, Демин… — произнесла она, едва слышно. — И я выбрала тебя.

Ключи выскользнули из её пальцев и с громким звоном упали на пол.