— Серьёзно, Айви? Использую? Что мне, блять, тебе сказать?

Он отвернулся, провёл рукой по мокрым волосам, и она увидела, как напряглись мышцы на его шее. Сдерживается. Всегда сдерживается. Этот внутренний огонь, который он так старательно тушит, — Айви чувствовала его кожей, как приближение грозы.

— Я провалилась, — прошептала она себе под нос. — Опять. Чёртова неудачница. Даже сбежать не можешь. На что ты рассчитывала, Айви?

Дождь усилился. Мелкие капли превратились в сплошную стену воды, и мир сузился до двух фигур на дороге — её, дрожащей, и его, неподвижного.

Демин сделал шаг. Потом ещё один. Развернулся — и она впервые за вечер увидела его глаза. Тёмные, как мокрый асфальт, и в них — что-то, от чего у неё перехватило дыхание. Не злость. Хуже.

— Пошли домой, — сказал он тихо. — Не в отель. Домой. Там поговорим.

Айви хотела сказать, что у неё нет дома. Что дом — это там, где тебя ждут, а её никто не ждёт. Но горло сжало, и вместо слов вырвался только выдох — облачко пара, тут же съеденное дождём.

— Я не пойду, — выдавила она.

Демин подошёл вплотную. От него пахло дождём и сигаретами, и ещё чем-то — тем самым, что заставляло её сердце биться быстрее, чем следовало. Он наклонился, и его губы почти коснулись её уха.

— Пойдёшь, — сказал он. — Куда ты денешься, Айви?

И в этом не было угрозы. Было что-то другое. Обещание. Или приговор.