Айви выскочила из ванной, торопливо кутаясь в большое полотенце. От влажных волос по плечам стекали капли, а в комнате пахло шампунем и горячим паром.
Она уже собиралась потянуться за одеждой, когда заметила Дамина.
Он сидел на краю кровати, сцепив пальцы в замок. Вид у него был такой, словно он ждал уже довольно давно.
Айви замерла.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, крепче придерживая полотенце. — Выходи давай. Я хочу спать одна.
Дамин поднялся, но к двери не направился.
— Пришёл кое-что узнать.
— Что тебе нужно, Дамин?

Несколько секунд он молчал, подбирая слова. В его взгляде не было насмешки или привычной самоуверенности — только непривычная серьёзность.

— Я что, тебе не нравлюсь? — он прижался ко мне вплотную, сокращая расстояние до минимума. Его тепло обжигало, но внутри меня всё сковывало ледяным ужасом.

— Ты убийца… — выдохнула я, не в силах встретиться с ним взглядом.

— Давай не будем ворошить прошлое, м? — он мягко коснулся моей щеки тыльной стороной ладони, заставляя меня посмотреть на него.

В его глазах читалась такая искренняя, почти щенячья нежность, что сердце предательски сжималось. Глядя на него сейчас, я бы ни за что не поверила, что этот человек способен на жестокость. Если бы только не видела ту расправу собственными глазами.

— Убийца… — повторила я почти шепотом, словно пробуя это слово на вкус. — А если бы я убила человека, Демин? Ты бы был спокоен?

Время в комнате будто замерло. Его рука медленно соскользнула с моего лица. Взгляд, еще секунду назад такой мягкий, мгновенно превратился в кровавое месиво. Скулы напряглись, очерчивая сжатые до боли зубы.

— Что ты сказала, птичка? — прошипел он, впечатывая меня в стену.

Я не отвела взгляд, хотя внутри всё дрожало.

— Я… я спросила… был бы ты спокоен, если бы я убила… — я сделала короткую паузу, обдумывая каждое слово, и добавила, обдавая его губы горячим дыханием: — …твою лучшую подругу?

Его лицо на мгновение застыло, будто я не просто сказала это — ударила наотмашь. В комнате повисла такая тишина, что я отчетливо слышала собственное сбившееся дыхание и глухой стук сердца где-то в горле.

Пальцы Демина на моих плечах сжались сильнее, почти до боли.

— Повтори, — тихо произнес он, и в этом тихом голосе было куда больше угрозы, чем в крике.

Я сглотнула, но не отвела взгляда. Страх внутри меня бился, как пойманная птица, однако отступать было уже поздно. Слишком далеко я зашла. Слишком остро он отреагировал на одно только имя, которое я даже не произнесла вслух.

— Ты слышал, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я спросила, был бы ты спокоен.

Его челюсть дернулась. На скулах заходили желваки, а в глазах вспыхнуло что-то темное, почти безумное. Он смотрел на меня так, словно пытался понять, насколько далеко я готова зайти, и от этого взгляда по коже пробегал холод.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — процедил он сквозь зубы

— Убивай, птичка. Я даже пистолет тебе в руки вложу. Хочешь кого-то убрать? Давай. Я всё подчищу, я скрою любые следы, я буду твоим идеальным соучастником. Только скажи.
А насчёт подруг… забудь. Ради твоего же спокойствия — вычеркни их. У меня, кроме тебя, никогда никого не было и не будет. А ты? Ты оказалась не такой уж верной птичкой. Поэтому тот придурок теперь гниёт под землёй.

— Не смей говорить о нём. Замолчи. Ты ведь прекрасно знаешь, как мне больно, зачем ты снова давишь на эти раны? Тебе настолько невыносимо, что я сбежала? Что я выбрала жизнь, в которой тебя нет?
Или тебя просто бесит, что та «маленькая девочка», которую ты считал своей игрушкой, бросила тебя сразу после первого же секса?

— Ты что, не понимаешь? — он прорычал это прямо мне в лицо, и я вздрогнула от ярости в его глазах. — Дура, блять! Я делаю всё это только потому, что чертовски люблю тебя!
Я хотела что-то ответить, из горла вырвался лишь тихий, сдавленный писк, но он не дал мне закончить. Его губы накрыли мои — грубо, собственнически, перекрывая кислород и любые попытки возразить. В этом поцелуе не было места словам, только чистое, оголенное признание, от которого внутри всё перевернулось.