Он прижался губами к её затылку, вдыхая запах её страха, смешанный с ароматом её волос, и этот запах был для него самым сладким наркотиком.

— Видишь? — его голос стал вкрадчивым, почти ласковым, что пугало её гораздо больше, чем недавние крики. — Теперь ты не просто моя. Ты — часть меня. Каждая капля этой крови, каждый шрам на твоем теле — это напоминание о том, что мир за пределами моих рук для тебя перестал существовать.

Он отпустил её руки, но Айви не упала. Она осталась стоять, прижатая к стене, не в силах пошевелиться от шока и боли, которая начала разливаться по всему телу горячей волной. Демин развернул её к себе, заставляя смотреть в свои глаза — темные, пустые, лишенные даже тени раскаяния. Он взял её за подбородок, заставляя поднять голову, и его взгляд прошелся по её заплаканному лицу, по дрожащим губам, по бледной коже, на которой теперь красовалось его клеймо.

— Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, — прошептал он, стирая большим пальцем слезу с её щеки. — Но ты будешь ненавидеть меня, сидя в моей клетке, дыша моим воздухом и принадлежа мне до последнего вздоха. Попытки сбежать, попытки сопротивляться — всё это лишь делает шрамы глубже. Ты ведь не хочешь, чтобы я начал оставлять их на твоем лице, верно?

Он отстранился, убирая нож в карман, и его движения были пугающе спокойными, будничными. Айви чувствовала, как её покидают последние силы, как реальность начинает расплываться в тумане. Она была сломлена, раздавлена его волей, и в этой тишине, нарушаемой лишь её прерывистым дыханием, она поняла страшную истину: он не просто хотел её подчинить, он хотел стереть её личность, заменив её своей тенью. Демин отошел к двери, бросив на неё последний, собственнический взгляд, словно проверяя, не исчезнет ли она, если он отвернется. Он знал, что она никуда не денется — не теперь, когда его инициалы стали частью её плоти.

— Чертов Убийца. ты заплатишь за это.