— Да.. Играй с ними,так как ты играешь с моим членом, – томно шепчет он, поглаживая мой язык.— Соси. как леденец, ну же.

Я невольно мычу,закатывая свои глаза и начинаю сосать, чувствуя как хватка на моей голове ослабевает.

Раскачивая головой,я вожу влажным языком по его пальца, представляя,что это его член.

БОЖЕ АЙВИ ТЫ БОЛЬНАЯ

Этот похотливый мужчина, заставил сосать его пальцы и теперь лежит, усмехаясь как чеширский кот.

— Вот так, умничка девочка моя.

Лаская мои щеки бормочет он сильнее проталкивая пальцы в мое горло. Я кашляю, чувствуя рвотные позывы,а ему хоть бы хны. Он улыбается, радуясь тому ,что имеет безумную власть надо мной и моим телом.
— Соси — почти простонал я.

Она облизывала их,как настоящая шлюшка. Смакуя каждый пальчик.Так можно дойти и до помешательства.Но мне хотелось большего от этого милого ротика. Я начал двигать пальцами в ее рту имитируя член. Как глубоко она сможет их взять?Я чувствовал, как она давится, как её нёбо царапается о мои ногти. Я давил, имитируя жесткие, глубокие толчки, заставляя её слезы течь по щекам, а горло сжиматься в спазме. Она пыталась вырваться, но я держал её голову крепко, не давая ей даже шанса на глоток воздуха. Её глаза, полные ужаса и унижения, были лучшим зрелищем в моей бессмертной жизни. Её чистота ломалась прямо на глазах, рассыпаясь под моим давлением.

Я выдернул пальцы из её рта, и она закашлялась, задыхаясь, её лицо было красным и опухшим, а по подбородку стекала слюна. Но она не отвернулась. Она смотрела на меня, и в её взгляде я видел не только боль и унижение, но и нечто новое — голод, который я сам в ней
пробудил.

— Ты хотела быть чистой , Птичка?— прорычал я, и в моих глазах вспыхнул огонь. — Сегодня ты будешь самой чистой. И я покажу тебе, несколько.

Он привязал мои руки к изголовью кровати шёлковым шарфом.

— Ты ведь хорошая девочка ?— спросил он, и я кивнула, хотя сердце колотилось. Шарф был мягким, но узлы — крепкими. Я не могла пошевелить руками, и это одновременно пугало и возбуждало. Его язык медленно спускался от моей шеи к груди, к животу, ниже. Я выгибалась, пытаясь прикоснуться к нему, но верёвка не пускала.

— Терпи, — прошептал он, и его пальцы раздвинули мои складки. Я застонала, и он улыбнулся. — Ты такая мокрая. Хочешь меня?

Я кивнула, но он не торопился. Он продолжал водить пальцами, дразнить, наклоняться и прикусывать кожу на внутренней стороне бедра. Я чувствовала, как возбуждение нарастает, и мне было мало. Умоляла, но он только усмехался.

— Скажи это. Скажи, как ты готова течь от моего наряженного члена, который так и рвется ворваться в твою сочную киску.

Требовал он, и я повторила. Мужчина вошёл резко, глубоко, и я вскрикнула, выгибаясь. Он двигался настолько, что верёвка не выдержит едва удерживала мои запястья связанными...

Но не успела я насладиться чувством заполненности, как он вышел, заставляя меня проскулить от недостигнутого оргазма.

— Пожалуйста...

— Что «пожалуйста», малышка? Чего ты хочешь? - его хриплый голос сводит меня с ума.

Свободной рукой щиплет мой сосок, заставляя меня вскрикнуть от лёгкой боли. Горячие губы мужчины перемещаются с моей шеи к груди, захватывая ноющий сосок. Я выгибаюсь ему навстречу.

— Это твоё наказание. Ты не кончишь. Нет, малышка, сегодня ты будешь всхлипывать, умоляя поверить тебе. Ты будешь мучиться, но не кончишь. Ясно?

Голос его был низким, ровным, как камень, брошенный в стоячую воду. Он не спрашивал — он ставил печать.

Я лежала поперёк кровати, запястья схвачены над головой, а он сидел между моих бёдер, как палач, читающий приговор без спешки, с наслаждением смакуя каждую букву. Подушечки пальцев двинулись вниз — от живота к внутренней стороне бедра, оставляя за собой дорожку, будто тлеющий фитиль.

— Пожалуйста… мм… я не могу… не наказывай так… хмм…

Слова рассыпались ещё до конца, будто горох из дырявого мешка. Он и не слушал. Шершавой рукой опустившись к моей киске, он вывел круги — медленные, обманчиво нежные, — а потом ускорился, обильно скользя по горошинке, раз за разом, ритмом жёстким, вымеренным, как метроном.

— Ах… пож… жал… их…