Матье Матего славен не только своим «металлическим тюлем», но и более традиционными ткаными изделиями. Талантливый художник, он еще в 1930-х гг. попробовал себя в самых разных ипостасях и, живя на вилле Сера, сдружился с разными представителями творческого авангарда Франции, в том числе с керамистом Жоржем Жувом и Андре Люрса, архитектором упомянутой виллы и братом художника Жана Люрса.

В конце 1930-х гг. Матего впервые приложил руку к созданию гобеленов, а в 1945 г., вернувшись после войны в Париж, познакомился с Жаном Люрса, кому Франция и, в частности, Обюссон, родина французских шпалер, обязаны возрождением шпалерного искусства, и гобеленистом Франсуа Табардом и взялся за это ремесло всерьез – да так, что в 1959 г. вообще продал свой мебельный бизнес и всецело посвятил себя шпалерам.

———

Mathieu Matégot is renowned not only for his Rigitulle “fabrics” of perforated sheet metal, but regular fabrics as well. A talented artist, he vacillated between different creative fields from the early 1930s and, living at the Villa Seurat in Montparnasse, became friends with various representatives of the French avant-garde, including ceramicist Georges Jouve and Villa Seurat’s architect André Lurçat who was the brother of artist Jean Lurçat.

Already in the late 1930s, Matégot took an interest in the art of tapestries and later, when he returned to Paris in 1945, met Jean Lurçat whose enthusiasm was pivotal in reviving the French tapestry tradition and its center in Aubusson and master weaver Francois Tabard and became one of the driving forces of the New Tapestry movement, ultimately selling his furniture business in 1959 to fully focus on tapestries.