Мне ужасно нравятся истории о том, как в большой, строгой науке вдруг остается что-то очень личное.

В начале 1990-х ученые изучали семейство генов Hedgehog. Первый hedgehog обнаружили у дрозофил: из-за мутации личинки становились покрыты своеобразными выступами и напоминали маленьких ежей. Позже похожие гены нашли у позвоночных и начали давать им «ежиные» названия: Desert hedgehog, Indian hedgehog, а третий собирались назвать European hedgehog.

Но однажды шестилетняя дочь постдока Роберта Риддла получила в подарок комикс про Sonic the Hedgehog. Риддлу настолько понравилось имя героя, что вместо European hedgehog он предложил назвать новый ген Sonic hedgehog. И название осталось.

Самое невероятное здесь в том, что Sonic hedgehog (SHH) считается одним из важнейших сигнальных белков эмбрионального развития. Он помогает клеткам понять, где они находятся и кем им предстоит стать, участвует в формировании нервной системы, конечностей и других структур организма. Нарушение этого сигнального пути может приводить к тяжелым порокам развития.

Герой детского комикса теперь навсегда встроен в язык молекулярной биологии. Его название используют используют исследователи по всему миру. И мне кажется, в этом есть что-то очень пронзительно человеческое. Мы привыкли думать о научных открытиях как о чем-то стерильном и безличном. Но науку делают живые люди. И иногда внутри огромного научного знания навсегда остается маленький след их обычной жизни, которая вне лаборатории.