Михаил Мягков | Образование и технологии

Chegg потерял половину выручки. Зато показал, куда движется весь EdTech

Chegg — американский сервис для студентов: готовые решения задач, ответы на вопросы из учебников, помощь с домашними заданиями. В общем, легальный решебник онлайн за $15 в месяц.

Первый квартал 2026: выручка $63 млн, минус 48% год к году. Ядро бизнеса: минус 57%. Чистая прибыль: $0,2 млн впервые за два года. Прибыль получена не потому что бизнес вырос, а потому что расходы привели в соответствие с упавшей выручкой.

Причина обвала следующая: бесплатный AI делает то, за что студент раньше платил. Зачем подписка, если ChatGPT решает задачу даром?

Для контекста: Coursera в том же квартале выросла на 9%, Duolingo зарабатывает $292 млн. Проблема не в рынке, а в модели.

Единственное, что растет у Chegg — обучение навыкам, плюс 9%. Продавать информацию больше нельзя, она вседоступна. Выживает тот, кто предлагает доведенный до результата навык.

Казахстан первым в СНГ встроил ChatGPT в школьную программу. Что может пойти не так?

Недавно мы обсуждали, что государство должно создавать спрос на инновации в образовании. Казахстан сделал это так: 165 000 учителей получают бесплатную лицензию ChatGPT Edu, с 1 сентября AI входит в школьную программу.

Очевидная критика «зависимость от иностранного вендора» не подходит. Лицензии дешевые, отказаться просто: не продлил контракт, и всё.

Настоящая зависимость возникает не на закупке, а на следующем шаге. Через год методики, задания и привычки 165 000 человек заточены под то, как работает именно ChatGPT. Сменить вендора — не перезаключить контракт, а переписать учебный процесс и переобучить всех заново. И отдельный вопрос: весь учебный контент теперь идет с опорой один источник. Если OpenAI изменит модель или ограничит доступ — система окажется заложником этого решения.

Есть и другая, более неочевидная проблема. Государство централизованно купило инфраструктуру и децентрализованно передало учителям самый трудный вопрос: а что именно с ней делать. Тем самым учителям, которых так никто пока и не обучил. Доступ пришел сверху, методика должна родиться снизу.

Что в итоге на самом деле покупает государство такой программой: навык у школьников или многолетнюю привязку учебного процесса к одному продукту?

До 60% российских дипломов пишет нейросеть

Вузы отвечают на это: «Антиплагиат 2.0» в 50 вузах теперь отслеживает не текст, а процесс — вплоть до промптов.

Это выглядит как усиление контроля. Но фактически ощущается как признание проигрыша.

Дипломная работа никогда не была ценна сама по себе. Это лишь способ проверить, умеет ли студент думать самостоятельно. Вузы проверяли текст, потому что его было дорого подделать. ИИ обнулил эту стоимость, и инструмент проверки сломался.

Контроль процесса — это попытка спасти старый формат. Но сам процесс написания 70 страниц руками — уже точно устаревшая работа. Вуз ужесточает надзор за навыком, который рынку не нужен, и по-прежнему не оценивает то, что нужно: поставить задачу ИИ и проверить его ответ. Именно этому просят научить 79% студентов.

Если диплом больше не доказывает самостоятельное мышление, то для чего он вообще нужен?

Швеция vs Британия: самый важный EdTech-эксперимент десятилетия

Май 2026. Две страны, одна неделя, одна проблема, и противоположные решения.

Швеция выделяет €200 млн на возврат бумажных учебников и вводит полный запрет телефонов в школах с нового учебного года. Великобритания в это же время запускает £23 млн на AI-репетиторов для 1000 школ и 450 000 отстающих учеников.

Министр образования Бриджит Филлипсон называет это «крупнейшим сдвигом в обучении со времен печатного станка».

Эти кардинально разные решения одной проблемы — реакция на падение базовой грамотности по PISA.

Важный контекст про Швецию: это не страна, которая избегает технологии. Это топ-3 в Европе по проникновению устройств в школах — они уже 10 лет жили в том режиме, к которому Россия и СНГ только подступают. И именно по итогам этих 10 лет делают такой разворот. Вывод: формат просто не закрыл разрыв у слабых учеников.

Великобритания смотрит на тот же провал и приходит к обратному выводу. Дело было не в экране, а в отсутствии персонализации. AI-тьютор должен дать ее именно слабым ученикам, а не сильным.

Выходит, что два государства проводят один и тот же эксперимент на одной и той же группе детей, но с противоположными гипотезами. Через пять лет PISA покажет, кто был прав. До этого момента любой министр образования в России или СНГ будет учиться на этой паре кейсов — как на успехе, так и на провале.

Делаем ставки: Швеция с бумажными учебниками или Британия с AI-репетиторами — кто окажется прав через пять лет?

Гарвард доказал: AI-тьютор учит в 2 раза быстрее. Но есть подвох

Исследование Гарварда по физике: группа с AI-тьютором освоила материал вдвое быстрее активного класса. Это первый крупный результат с реальной доказательной базой за последние годы.

Только это не был ChatGPT, розданный студентам. Тьютора спроектировали под педагогические принципы и встроили в сценарий урока. Именно это дало эффект.

Khanmigo запускался с теми же амбициями, и сами создатели признали провал. Пассивный инструмент, доступный всем, не сработал. Доступность ≠ встроенность.

В М.Классе мы видим то же самое: AI-тьютор работает параллельно с преподавателем, встроен прямо в урок — вовлеченность 98%.

AI можно спроектировать по-разному. Но суть в том, в какой момент он включается в урок, и кто им управляет. Значимая часть EdTech-компаний строят инструменты, а не образовательные сценарии. И продают «железо» под видом образования.

«Просвещение» × Karpov Courses

«Просвещение» приобрело 50,1% в Karpov Courses (онлайн-школа IT-профессий). Остальная доля осталась у основателей — Анатолия Карпова и Михаила Серёгина.

Структура сделки — отдельная история. Контроль продан, но половина у основателей. На таком сетапе почти всегда стоит множество условий: ratchets, earn-outs, опционы на докуп, формулы перерасчета в зависимости от метрик бизнеса. Поэтому цифра, которую обсуждают как «оценку», не отражает реальной экономики. Сколько в итоге заплатит «Просвещение», будет зависеть от того, как актив будет работать дальше. Оценка ≠ полная картина сделки.

Вот что реально интересно: как «Просвещение» будет строить это дальше. Цифровой портфель собирается, это видно. Вопрос — пойдет ли проект в интеграцию с собственной экосистемой, или Karpov Courses оставят как отдельный бренд под IT-обучение и Data Science?

Подробнее своим взглядом об этом соглашении я поделился с «Ведомостями». Вообще сделок на российском EdTech давно не было. Сам факт, что рынок начал двигаться — это хорошо.

В РБК сказали: «ИИ впервые "убил" миллиардную компанию. Почему это катастрофа для EdTech»

Не согласен. И проблема не в фактах, а в логике.

Дэн Розенсвейг (CEO Chegg) верно сослался на ИИ как на причину провала. ИИ действительно повлиял на бизнес, это правда. Но дальше автор делает прыжок: «ИИ убил Chegg → ИИ убьет EdTech». Это категориальная ошибка.

Спросите любого практика на EdTech-рынке, что такое Chegg. Ответ простой: это не образовательная компания, это ГДЗ-сервис. Школьный «читер» за $15 в месяц — база типовых заданий с готовыми ответами. Об этом написано и в самой статье РБК: учителя в США годами критиковали Chegg за то, что она «приучает учащихся лениться».

ChatGPT действительно убивает такой бизнес. Зачем платить за базу ответов, если бесплатная модель решает любое задание лучше и быстрее? Это не катастрофа — рынок самоочищается от продукта, который никогда не учил, а только подменял обучение.

Делать из этого вывод про EdTech в целом — значит не отличать обучение от подсказки. Процесс обучения и интеграции в нем технологий — это путь к навыку: программа, методика, обратная связь, оценка прогресса, мотивация. ИИ здесь не разрушитель, а инструмент: персонализация, адаптивность, автоматизация рутины преподавателей, репетитор 24/7.

Что происходит на самом деле: ИИ убивает плохой тип EdTech — в этом кейсе технологию, которая выдавала себя за обучение. А скоро, возможно, придет за теми, кто продает «ощущение обучения» через edutainment.  

Жаль, что автор не разобралась в матчасти. Кейс Chegg — конец рынка ГДЗ, а не конец EdTech.

AI-грамотность — новый базовый навык. Бостон это уже решил

С сентября 2026 года Бостон становится первым крупным городом США, где все старшеклассники выйдут из школы с пониманием AI. Это не разовый эксперимент, а городская программа в 20 школах с первого же года запуска. Партнеры: мэрия, университет UMass Boston, бизнес. Бюджет для старта — $1 млн.

Логика следующая: AI (тут речь немного глубже, чем вставлять «промпт» в окно чата) — это не специальный инструмент для гиков, это такая же базовая грамотность, как чтение или математика. Курс строится не вокруг кода, а вокруг критического мышления: как работает AI, как его проверять, как не дать ему думать за тебя.

Параллельно в 31 штате США внесено 134 законопроекта об AI в образовании. Джорджия и Миссисипи уже встраивают AI в требования для получения аттестата.

Это точно хорошая инициатива, хотя бы в качестве теста. Лучше делать, возможно, ошибаться и исправлять, а не обсуждать и думать, чего не делать.

Кстати, я начал сталкиваться с трудностями, возникающими из-за проблемного использования ИИ. Расскажу об этом в следующих постах.

На главной EdTech-конференции планеты победил стартап для семей с аутизмом

На ASU+GSV Summit в этом году главный AI-конкурс был посвящен нейродивергентным детям: аутизм, ADHD, дислексия. Не как социальная повестка, а как точка роста для стартапов.

Гран-при и $75 000 получила платформа Eleplan. Идея простая и важная: семья с ребенком-аутистом, как правило, одновременно работает с несколькими специалистами — терапевт, логопед, школа, врач. Вся информация разрознена, и никто не видит полной картины. Eleplan собирает данные о ребенке и на основе этих данных создает персонализированный AI-план ухода. План обновляется в реальном времени и доступен всем, кому семья открыла доступ. $15 в месяц.

Второе место — Thingamabob: автоматически адаптирует школьные задания под детей с ADHD и дислексией. Третье — Ama AI: постоянный помощник, который помогает закрепить навыки из терапии в обычной жизни — дома и в школе.

Показательно, что на той же конференции среди фаворитов зрительского голосования оказался Journify Learning — стартап, который автоматизирует рутину учителей и специалистов вокруг индивидуальных планов для детей с ОВЗ — отчеты, прогресс детей, документация.

В России больше миллиона детей с особыми образовательными потребностями. Наш EdTech за них почти не борется — мы соревнуемся за одного и того же среднего ученика. Миллион детей без продукта? Нет фокуса? Нет ресурсов?

Самый радикальный эксперимент в образовании: что за ним стоит

Мы уже обсуждали Alpha School — школу, где 2 часа AI вместо 6 часов класса. Теперь подробнее.

Педагогическая база в школе реальная. Блум еще в 1984-м доказал, что индивидуальный репетитор может поднять обычного ученика до уровня сильнейших. Но проблема всегда была в масштабировании. В Alpha сказали: «AI это решает». Еще из плюсов системы: ученик переходит дальше только после 90% освоения материала — никакого «проскочил и забыл».

Цифры: рост в 2,6x по MAP-тестам, большинство учеников в 99-м перцентиле. Но все данные внутренние. Независимого подтверждения эффективности пока нет. Кроме того, Пенсильвания отказала в лицензии, назвав модель «непроверенной». Расследование в Wired в прошлом году зафиксировало случаи тревожных расстройств у детей.

Идея Alpha сильная, и чем больше я погружаюсь, тем больше вижу связь как с интересными педагогическими моделями, так и с внедрением нового концепта технологий. Даже в сыром виде Alpha уже меняет систему координат, которая существовала много лет во всем мире. И задает хороший вопрос: не «как улучшить классический урок», а «нужен ли урок в этом виде вообще».

AI-тьюторы обещали перевернуть образование. Но оказалось, что ученики ленятся его использовать

Khanmigo запускался как один из наиболее амбициозных AI-тьюторов в образовании — с большими ресурсами и высокими ожиданиями. Тем и показательнее, что сегодня сами создатели в некотором разочаровании: сделать тьютора доступным оказалось недостаточно. Ожидание проактивности со стороны учеников не оправдалось…

И это хороший сигнал для рынка, где все стали экспертами по «агентам», и многие хотят построить такого помощника. Кейс показывает простую вещь: сильный ИИ-инструмент сам по себе не создает процесс обучения. Если тьютор существует вне образовательного сценария, если он пассивен, то вовлечения со стороны учеников не будет.

Мы пока далеки от идеи, что ИИ-тьютор может учить сам. Скорее это сильный помощник внутри правильно спроектированного процесса. Мы используем такие сценарии в своих продуктах и видим: когда ИИ встроен в урок, когда преподаватель инициирует его включение, достигается вовлечение >90% учащихся в небольших и больших группах. Когда же ученику отдают его для самостоятельной работы — он просто не будет им пользоваться (вовлечение <5%).

И, возможно, здесь вывод шире одного кейса: технологии в образовании не внедряются «скачком». Только постепенно, опираясь на понимание образовательного процесса и критической роли учителя.

Junior-специалистов может больше не быть

И это не проблема выпускников, а вопрос будущего рынка труда.

Мы видим падение спроса на начинающих специалистов. Логика понятна: часть задач, которые раньше отдавали джунам, теперь закрывает ИИ.

То есть если вы делаете только техническую работу — вас могут заменить.

А теперь вопрос: если вход в профессию сужается, откуда тогда возьмутся senior-специалисты? Или мы предполагаем, что потом заменят и их?

Это не гипотеза — 47% студентов задумываются о смене специальности из-за ИИ. В профессиях с высокой зависимостью от искусственного интеллекта занятость молодых снижается уже сегодня.

Но главный вопрос не в тревоге студентов, а в том, как теперь готовить конкурентных специалистов.

Очевидно, что конкурировать будут не те, кто умеет делать понятную работу по инструкции, а те, кто быстро учится, адаптируется, работает с новыми инструментами и мыслит шире задачи.

И, возможно, главный навык ближайших лет — не профессия, а способность переучиваться быстрее рынка.

2020–2026 — годы неопределенности, и сильнее всего это ощущают родители подростков.

Вопросов становится больше: конфликты и взаимоотношения с детьми, экзамены, выбор будущего. Адекватных источников, где можно получить ответ, почти нет.

Родители по-прежнему советуются со знакомыми, ищут репетиторов и специалистов, которые не всегда являются профессионалами.

Мы с командой увидели в этом вызов, потому что считаем: эта проблема должна решаться иначе.

Поэтому вместе с KION запустили сериал «Дело: Подросток» — новый формат, где эксперты в образовании и психологии вместе с родителями разбирают реальные боли подросткового возраста через погружение в проблему и разбор возможных решений.

Для нас это еще и способ понять, насколько такой формат действительно полезен. Будем наблюдать за запросами, комментариями и потребностями родителей. А на их основе создавать новые инструменты и продукты, которые помогут находить решения в трудных вопросах воспитания и образования.

Смотреть здесь.

Нет рынка — нет инноваций. Почему российский EdTech отстает

На днях я модерировал первую встречу дискуссионного клуба РАЦИО.

Среди участников: вузы, инвесторы, EdTech-компании и госинституты развития.

Что обсуждали: почему в российском образовании почти нет настоящих технологических инноваций (стартапов) — ИИ сервисы для учителей и учеников, инструменты автоматизации и мотивации для участников процесса, инструменты для особых групп обучающихся и другие, улучшающие процесс обучения.

Мой тезис: нет рынка сбыта — нет стартапов. В мире это устроено иначе — многие государства создают спрос, и только тогда в инновации идут деньги. Сегодня инвестиций почти нет, потому что нет понимания правил игры: могут ли технологии быть внедрены в формальное образование. А это огромный рынок — около $7 трлн в мире, и в РФ тоже весомые цифры.

Точки опоры все же есть, такие как проект «Код будущего», или институты развития по типу Сколково.

Но я все-таки вижу препятствие значительно глубже. Сама проблема инноваций и технологий в образовании просто не сформулирована. Ее не видно как однозначную — поэтому и нет понимания, как ее решать.

РАЦИО не может это решить, но будет обсуждать, влиять и продвигать важность активного развития технологических инноваций в образовании.

1986, Вашингтон. Учителя математики выходят с плакатами против калькуляторов.

На плакатах «Turn OFF Until Upper Grades». Школьников, которые ими пользуются, называют «калькоголиками». Лидер протеста, автор школьных учебников, Джон Сэксон восклицает: «Детям нужна арифметика, а не калькуляторы».

Когда я писал про технофобию в образовании, я думал, это метафора. Оказалось — документ.

40 лет спустя калькулятор — норма школьной программы. А учителя уже пишут петиции против ChatGPT.

Технология меняется. Плакат тот же.

А вы сегодня на какой стороне пикета?

Что мы обсуждали на ММСО: кто управляет ростом EdTech: государство, рынок или ИИ?

Шесть спикеров из индустрии, и ни одного простого ответа.

Вот что мы зафиксировали:

В мире не хватает 68 миллионов учителей. Это сравнимо с большой страной. И они не появятся — ни экономически, ни демографически. Единственный выход — технологии.

При этом в мире существуют тысячи EdTech-решений с ИИ. Но на российском рынке мы их не видим. Почему? Нет рынка сбыта. Некому продавать. Государство не создает спрос.

В школах запрещены персональные цифровые устройства. Платформы для школ, по сути, строит только ВК. Учитель физкультуры ведет физику в сельской школе, а выпускной класс остался без математики.

И вот пока мы это обсуждаем, Вьетнам, как пример, действует.

С декабря 2025 там идет государственный пилот ИИ-образования в школах. Четыре блока: этика ИИ, техники ИИ, проектирование ИИ-систем, человекоцентричное мышление. С 2026/2027 — полное внедрение по стране. 750 EdTech-компаний работают на рынке. Цель — полная цифровизация образования к 2030.

И это Вьетнам. Страна, которая не менее чувствительна к контенту и к тому, что попадает в школы. Но при этом системно открывает доступ к технологиям — на государственном уровне, с конкретными сроками и структурой.

Тысячи решений в мире, рост инвестиций, так как есть вера, что эти решения будут внедряться в образовательные системы. А у нас отсутствие спроса на технологии с рынка не порождает инновации. Есть контроль, нет инноваций.

Цифровизация за 15 лет улучшила доступность образования, но не повлияла на качество. ИИ может это изменить — но для этого надо немного демократизировать разработку сервисов.

Кто-то делает, а кто-то обсуждает.

Alpha School: робот-школа за $55k, которую ненавидит истеблишмент

Alpha School — частная школа в США. 2 часа академических знаний через AI, остальное — воркшопы, проекты, социализация. Расширяются в Чикаго, Атланту, Калифорнию.

Профсоюзы учителей в бешенстве. Исследователи говорят: «нет доказательной базы». Им даже прикрутили ярлык «роботы вместо учителей».

Их 99-й перцентиль на тестах? А что если берут сильных детей, которые и так покажут результат?

Но вот что меня цепляет: сопротивление истеблишмента — это не аргумент, это сигнал. Там есть взрослые, есть сопровождение, есть социальная среда и технологизированный контент. В чем же риск эксперимента?

AI отлично справляется с доставкой знаний. Спорить с этим в 2026 — всё равно что спорить с калькулятором в 80-х.

Alpha подходит не всем. Но кому-то — идеально. И именно поэтому нужно пушить, пробовать и экспериментировать. А не запрещать.

Что думаете?

Образование — это небыстро. Основатель Arco Educação вывел EdTech на Nasdaq за $2,4 млрд. Вырос в 7 раз за 5 лет. А потом забрал компанию обратно.

Почему? Потому что публичный рынок хочет квартальных результатов, а образование — это игра на десятилетия.

Снова став частной, Arco сделала то, на что не решалась на бирже — стала первым партнером OpenAI в Латинской Америке, запустила AI-проверку эссе для 4 млн студентов и другие новые продукты.

Вот вам парадокс EdTech: чтобы строить будущее образования, пришлось уйти с самой «прогрессивной» площадки мира.

IPO в EdTech — это красивый вход и медленное удушение. Рынок не умеет ждать, а образование не умеет торопиться.

Про вузы в мире: в BCG (где я когда-то интенсивно работал и многому научился) уверены, что ИИ спасет высшее образование.

Но давайте честно: набор в вузы упал на 15%. Стоимость обучения выросла на 26%. А 67% руководителей вузов вообще не имеют AI-стратегии.

Кроме топ-университетов система разваливается. Студенты не верят, что диплом = работа. Работодатели нанимают по навыкам, а не по «корочке».

BCG называет это «возможность поколения». Я тоже верю. Но 95% организаций не могут внедрить даже базовый ИИ.

Университетам нужно не «добавить чат-бот на сайт», а пересобрать модель целиком.

Кто успеет, выживет. Кто нет — станет дорогим музеем с дипломами. Хоть вузы в РФ «защищены» некоторыми нерыночными инструментами, они тоже недалеки.

Вы верите, что вузы смогут измениться? Или уже поздно?

Онлайн-образование часто критикуют за пассивность учеников и отсутствие живого контакта. «Камеры выключены, никто не участвует, эффективность нулевая» — это реальность большинства уроков в Zoom и его аналогах.

Но я всё больше убеждаюсь: это не проблема формата, это проблема того, как инструменты спроектированы, и как образовательные организации их внедряют.

Пару лет назад мы начали строить платформу для онлайн-уроков М.Класс с простой гипотезой: стандартные видеоконференции создавались для встреч, а не для обучения. Учебный процесс требует другой архитектуры.

Путь был тернистым — много проб, ошибок и неожиданных находок. Мы убедились, что образовательная организация может создавать такие продукты сама, но только когда за технологией стоит методический опыт, а не одна лишь инженерная логика.

Один из ключевых принципов, к которому мы пришли: инструменты вовлечения должны работать не для отдельных учеников, а для всего класса одновременно — на 10, 20, 30, 100 человек. ИИ-тьютор работает параллельно с преподавателем: задает вопросы по только что разобранной теме, фиксирует, кто включен, передает срез по группе в реальном времени. Учитель видит, кому нужно внимание, кому стоит написать лично, но при этом продолжает вести урок.

Мы начали измерять вовлеченность и увидели эффект: 98% участвуют активно, около 90% остаются включенными до конца. Но интереснее другое: сейчас мы исследуем, как вовлеченность во время урока влияет на обучение за его пределами — на удержание материала, на прогресс, на отношение к учебе в целом. Это сложнее измерить, но это точно важнее.

Онлайн-форматы никуда не уйдут. Они всегда будут существовать параллельно с классом. И вопрос не в том, хуже они или лучше офлайна. Вопрос в том, как их строить, чтобы они работали эффективно.