*** снится, снится мне диковинный сад: непобедим, светится виноград, прорастая патокой, полной лета. ничего не слышно, кроме медной хурмы, бережной антизимы, края, откуда мы, ничего не видно, кроме света и света.
это опись, похожая на роман, василиса премудрая и султан сулейман, что не забыть, господин, что положим в танец? не забыть пряники положить, атлас сада, где спеет тугой инжир, оставляя следы на безымянном пальце
я считаю ошибки, окна, кивки головы от угла карниза до края той синевы, я считаю ошибки, ресницы и капли стали. это скучно, прости, господин, прости, но мне надо досчитать до ста девяти, досчитать до ста девяти и начать сначала
я считаю буквы, окна, конфеты, щелчки, повороты ручки, взмахи руки, устный счет, господин, мне к лицу обычно: списки сладостей и номера газет, всё, что снилось, и всё, что пока что нет, узкие листья оливы, строки, кавычки
Манго и вкус побед*** винтик гаечке шепотом говорит: я с тобою как лепесток фольги, сбереги меня таким, сбереги, ясный мой свет, я не могу один, я не хочу один она вздыхает, сбрасывает звонок, он ей пишет: милка, довольно сцен. знала бы ты, насколько я одинок, но ты, конечно…
*** она пишет: наверно, ты мой герой она пишет: я б тебя обняла она стучит по стеклу, как будто хочет увидеть что-то, кроме стекла
она пишет со строчной, не очень удачной, совсем не вечной, не продольной, не поперечной, косой, курсивной как будто немножко более человечной
он отвечает ей: потом обсудим, дела она не видит ничего, кроме стекла
*** винтик гаечке шепотом говорит: я с тобою как лепесток фольги, сбереги меня таким, сбереги, ясный мой свет, я не могу один, я не хочу один
она вздыхает, сбрасывает звонок, он ей пишет: милка, довольно сцен. знала бы ты, насколько я одинок, но ты, конечно, найдешь мириад причин, миллион безыскусных причин, почему я, абьюзер, деспот, всегда один
ясный мой свет, это не только так, всяк неправ, если смотреть еще, всяк непрост, если смотреть еще, и у всякого тиран за плечом, гроза за плечом
что тебе видится, мой металлический свет, мой неустанный труд, мой лазурный грот? сколько мне ждать, гаечка? — говорит сколько ты ждешь? — она ему говорит, говорит и ждёт
и за ними искрят, проникая тьму, все слова, что она напишет ему, еще напишет ему
*** маугли, мой герой, пока я ищу уюта, просто побудь шиповником, антидотом, яремной речкой или сахарной ватой, отвлеки меня от того, как горит луна
лягушата депрессивной экосистемы, мы умеем лишь смотреть на ее изломы красный цветок, молния, хризантема, отвлеки меня от того, как горит луна
отвлеки меня от ленты, грозы и фона, хоть не тому учила багира, бежавшая плена, маугли, маугли, что ты назвал законом? отвлеки меня от того, как горит луна
надо закон джунглей? так вот он, вот он; зазубри наизусть, не потеряв ни сотой:
не глушить сострадание, не отходить от плана и не ставить точки, не пропускать ни смены, не учить гимна отчаянья, не знать обмана, не привыкать к тому, что горит луна
*** женская большая поэзия — это когда он отводит твои волосы от лица, и тебе буквально чуточку стыдно, но ты замужем в первый раз, и это окей, что на ужин доставка
женская большая поэзия — это когда нам не вставать к шести, потому что не держим скотину, я кормлю микроволновку кусочками мяса, вяжу ковер из запутавшихся проводов, структурирую паузы и расстройства
женская большая поэзия — это вот так писать об организации быта, хотя невозможно организовать пространство отчаянья, хотя в светляке телефона видны дома, покрытые пеплом, посмотри, как они горят, посмотри, как от сектора остается лишь пустошь, пока над головой линия оккупации и под ногами линия оккупации
гг в книге — всегда гермиона грейнджер чистый свет с привкусом лимонного скраба если сурьму нанести на веки, почувствуешь в горле гламур всегда с каким-то вкусом
но нам уже нельзя говорить гламур, арт-рок, молескин это значит, тебе под сорок а мне все еще шестнадцать
еще лучше не говорить баррикады, бакен, оглобля, но не потому что тебе двести просто не будь странной
она говорит, прогладь утюгом страницы, чтобы не было видно скукоженность, слезы делают бумагу корявой
она говорит, мы должны быть сильными или создавать видимость силы говорит, это обязательно
потому что, если не мы, сильными будут другие
а я же утюг выключила однажды и выкинула, чтобы больше не проверять, выключила ли, нет ли вроде да пойду проверю а сейчас точно ли пойду проверю теперь всегда в мятом
а я же утюг выключила однажды и выкинула, чтобы больше не проверять, выключила ли, нет ли все узнают, что плакала, когда гг что-то грустное поняла
*** за дверью щурится стена, уа иннама дунья фана за дверью падает луна, уа иннама дунья фана
молчи, скрывайся и таи у двери сумраки свои, луна за дверью не видна, уа иннама дунья фана
старик, я слышал много раз, что это будет много раз, а ты случайный пассажир, и я случайный пассажир, постой над пропастью во ржи и в файлик пропасть положи
купи для бездны зип-пакет, скажи мне, зеркальце, мой свет, какая ночь длинна нежна, какая дверь луна
*** мы не говорим уничтожить мы говорим исследовать возможности
кошка исследует возможности мышки яд исследует возможности муравьев пуля исследовала возможности Пушкина люди исследуют возможности лесов танки исследуют возможности людей а Курт Кобейн исследовал собственные возможности
как будто если правильно выбрать слово мягким дымом станет твердый ущерб
*** что же ты молчишь, поэт надломанных чаш, упавших сайтов, несбывшихся распродаж, все оставим себе, каждую расписную чашу со сбитой эмалью, трещины — это путь, все оставим себе, светить или увильнуть — неочевидный выбор крошится одесную.
я не ищу описать этот бурый край, медных сосен ящерная кора, я лишь отзвук, звон, серая гарнитура, и по мне плывут паннакоттовые луга, ежевичные шатаются берега, и зефирные облака там, где город муром
не более наперстка, не более чепухи там мои смешные вафельные стихи, вот тебе, допустим, они подмигнули мне привычно, отвергаемой и большой, прятаться, как ветошь и корешок, прятаться в бахроме бесконечного тюля
что же ты молчишь, мой ночной зефир, по ночам струятся биткойн и эфир, аль-вадиль-кабир орошает суда и кордову мир тихонько плещет в сонной своей пыли, и запишется все, что здесь нам не зачли, на неясное вещество осиянным словом
Летней ночью спать идет мой герой. Ну пожалуйста, маленький мой, не ной, Целый день искали клад золотой На полянке дети. В твоих кроксах листики и песок. Светлячки видят десятый сон. Видишь, там мерцающий колосок Среди звездных соцветий?
На лугу пасутся, конечно, ко И дают шоколадное молоко, Добавляем сахар одной рукой, А барашки скачут. Не ложись, хороший мой, на краю, Не вертись, а то молоко пролью, Засыпают под баюшки да баю, И никак иначе.
Где-то в конфетах желейный мишка пищит. Желтый лунёнок сияет, как медный щит, На лунном лбу луноходы и лунокаты. Листья бананов пронизаны клиньями жил, Темный, мир все больше непостижим. Море играет в салочки после заката.
Мама читает Ходасевича и Барто. Кто рассыпал перец и соль? Никто! Ставим на скатерть мисочку ежевики, Кунжутную пасту, густой виноградный сок. Тает кинетический мой песок Под ногами лего-девочки луноликой.
*** Электровышки прячут корни в земле. Может, мы встретимся около тех полей, Где радуги бьется хвост о тугой туман, Где солнечный зайчик прыгает прям в карман, И говорят, у той дальней межи Звездочки так отчаянно хороши, Так щекочут светом наши дома, Что и вовсе не наступает тьма.
How can I read @mango_vkus_pobed without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for Манго и вкус побед: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does Манго и вкус побед have?
Манго и вкус побед (@mango_vkus_pobed) has 41 subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does Манго и вкус побед know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
