Аносмия. Глава вторая. Любимый парфюм — пустой звук.

Помните времена пандемии COVID-19? Когда многие, возможно включая и вас тоже, теряли обоняние на несколько недель, а иногда и на более длительный срок? Эта эпидемия аносмии была ужасна, но у неё был один положительный эффект: на несколько месяцев разговоры об обонянии стали нормой.

Этот период оставил след и на мне. Во-первых, потому что я уже лежал в больнице (мне спасали жизнь хирурги по другой причине), впоследствии получив на своем теле в три раза больше шрамов, чем у Ведьмака; во-вторых, потому что я ужасно боялся проснуться утром и обнаружить, что у меня пропало обоняние; а в-третьих, потому что впервые в жизни люди за пределами парфюмерного мира заговорили со мной об обонянии.

Те, кто утратил обоняние, рассказывали, как ужасно было больше не получать удовольствия от еды, не чувствовать любимые духи и бояться своего неприятного запаха. Те, кому его удалось вернуть, теперь называют его настоящим сокровищем. Кажется, все наконец-то убедились, что обоняние — это важнейшее чувство, связывающее нас с реальностью.

И я каждый раз говорю себе, что запах — это чувство, важность которого лучше всего понимается в момент его отсутствия. Именно когда он исчезает, ты понимаешь, что он был повсюду. Но спустя несколько лет мы практически вернулись к исходной точке.

Мы не умеем ценить наше обоняние (и не только его), когда оно работает, но это не совсем наша вина. Никто не учит нас беречь наш нос так, как мы бережем наши глаза или уши — или даже как им пользоваться, если уж на то пошло. На Западе поколения мыслителей — философов, религиозных деятелей презирали и ненавидели его, увековечивая идею о том, что обоняние — это второстепенное, «животное» чувство, в уничижительном смысле этого слова.

Данным постом я выражаю свою солидарность с 5% населения, страдающими от этого невидимого и часто игнорируемого заболевания. Но прежде всего я призываю остальные 95% в полной мере оценить это маленькое чудо, которое находится посреди нашего лица.