То, как устроено наше обучение в Институте гуманистической и экзистенциальной психологии, создаёт очень специфический контекст, в котором жизнь как будто бы укрупняется, становится более густой, плотной, быстрой. Дело не только в том, что двадцать два психолога две недели фактически живут вместе и находятся в постоянном взаимодействии. Сам дух этого места, выпустившего в мир поколения наших предшественников, способствует такой открытости, одновременно прекрасной и болезненной, какая вряд ли возможна в обычной жизни. Тут всё — как под увеличительным стеклом, эмоции усиливаются многократно, шаг от симпатии до любви и от неприязни до ненависти становится пугающе коротким. Я помню, каким ярким казался мир, когда я вернулась домой с прошлого семинара — как будто кто-то протёр стекло, и цвета привычной, вдоль и поперёк исхоженной жизни вдруг вспыхнули, преобразив всё вокруг. И это ощущение стоило той боли, которую мне довелось — и, я уверена, ещё не раз доведётся — тут испытать.

Приехав сюда впервые, я в большей степени задавалась вопросом «какая я?». Сейчас же мне скорее важно понять, как я умею быть с другими людьми. Что для меня значит близость, какие формы она может принимать? Могу ли я подойти к другому человеку вплотную и не раниться об него, не задеть своими углами его углы? Как вместить в себя столько разного чужого опыта, такие непохожие друг на друга контексты? Я смогла прочувствовать, насколько сильно боюсь отвержения, как порой отказываюсь идти навстречу другим из страха, что они не ответят на мое движение. Дистанция между мной и людьми, между мной и миром здесь становится осязаемой почти на физическом уровне. Но, кажется, находятся и новые способы преодолевать эту дистанцию, идти, невзирая на страх, надеясь, что в ночной темноте кто-нибудь услышит мой голос и скажет: «я рядом».