​​У меня почти не осталось детских фотографий. Смешная девочка в красной шапке размером с неё саму — одна из немногих, что мне удалось найти. Трудно представить, что когда-то эта девочка была мной; я не помню квартиру, в которой нахожусь на фотографии, и не знаю обстоятельств, при которых она была сделана.

Сейчас мне приходится заново знакомиться с этой девочкой, потому что она продолжает жить внутри меня. Я встречаюсь с ней, когда испытываю животный страх оказаться брошенной, незамеченной, ненужной. Когда меня захлёстывают обсессивные мысли. Когда чувства сильны настолько, что непонятно, куда их деть.

Признаюсь честно: большую часть времени эта девочка бесит. Она ужасно неудобная, никогда ничего не говорит напрямую и вообще, кажется, умеет только орать и плакать, чаще всего — одновременно. Успокоить её очень трудно, никакие рациональные аргументы, понятное дело, не действуют. В моменты острой боли или сильной тревоги мне хочется запихнуть её в дальнюю комнату своего сознания и навсегда забыть о её существовании.

Но я по опыту знаю, что ничего хорошего из этого не выйдет. На недавней кризисной сессии, которую я попросила у своей психотерапевтки после перерыва в несколько месяцев, она сказала, что чем больше я пытаюсь оттолкнуть эту девочку от себя, тем больше власти она будет иметь над моими эмоциями и реакциями. Она не желает мне зла — она просто не умеет по-другому, потому что её никто не научил. Она слишком хорошо помнит, каково это — когда любимые люди бросают тебя навсегда, неизвестно почему, и это никак не исправить.

И я правда стараюсь — не злиться, а сочувствовать, не выгонять, а слушать, понимать и принимать. У меня очень редко получается плакать о своём детстве, но после этой сессии я смогла это сделать, представляя, как обнимаю девочку в нелепой красной шапке и говорю ей, что она умничка, что я рядом, что теперь всё точно будет хорошо, потому что она больше не одна. И кажется, что на долю секунды она смогла мне поверить.