«Стыд регулирует дистанцию в социальных отношениях. Если другой подходит к нам слишком близко, мы чувствуем себя захваченными или незащищёнными и испытываем стыд. Если другой держится на слишком большом расстоянии от нас, мы чувствуем себя отверженными или невидимыми, что тоже провоцирует стыд» (Thomas Scheff, Suzanne Retzinger)

Эта цитата из лекции Джудит Герман про связь травмы и стыда не относится непосредственно к терапевтическим отношениям, но описанный в ней феномен проявляется в терапии очень ярко. Вопросы, к которым клиент не готов, избыточное самораскрытие терапевта или слишком стремительное погружение в тяжёлые переживания могут переживаться как вторжение, нарушение границ, разоблачение, вызывая чувство стыда и желание спрятаться. Одновременно с этим ощущение, что терапевт оставляет тебя одного — оно может быть вызвано, например, выражением лица, считываемым как нейтральное, или затянувшимся молчанием — может также погрузить клиента в глубокое и болезненное переживание стыда, похожее на то, как он чувствовал себя в детстве, когда его отвергали значимые взрослые.

Именно поэтому одна из основных задач травматерапии — поиск баланса активности терапевта: он не должен злоупотреблять своей властью и захватывать чересчур много пространства, и вместе с тем крайне важно оставаться активно присутствующим в диалоге, вербально и невербально проявлять свою вовлечённость и интерес, создавая ощущение «я тут и могу подхватить тебя в любой момент, если понадобится».

Я не думаю, что нужно как-то специально избегать стыда в терапии: если клиент чувствует стыд в других значимых отношениях, он неизбежно почувствует его рядом со мной. Более того, само устройство терапевтических отношений может провоцировать стыд: они иерархичны, в них существует — как бы мы ни пытались его компенсировать — дисбаланс власти, и с этим правда бывает непросто справляться. Терапевт может напоминать клиенту другие авторитетные фигуры из его жизни — родителей, учителей, начальников; фигуры, способные как награждать, так и наказывать, что может провоцировать чувства стыда и страха. При этом помогающая функция нашей профессии способствует созданию идеализированного образа терапевта, что может усиливать ощущение собственной неполноценности и «недостаточной хорошести» у клиента.

Испытывать стыд в ходе терапии, особенно при наличии прошлого травматического опыта — абсолютно нормально. Это естественная реакция на отвержение, которое повторялось раз за разом, породив ощущение, что человека нельзя любить и принимать таким, какой он есть. Внутри безопасных и крепких терапевтических отношений у клиента появляется возможность получить другой опыт — опыт принятия его «я» другим человеком во всей его полноте. Опыт того, каково это — быть увиденным любящим и сострадающим взглядом.

Поначалу это может ощущаться даже мучительным — ведь всё внутри человека кричит о том, что он не заслуживает такого отношения, что его вот-вот раскроют и с отвращением отвернутся. Но со временем становится легче: брошенные зёрна начинают прорастать, меняя взгляд, которым человек смотрит на самого себя.