Я сейчас прохожу очень интересный курс Ульяны Авчинниковой по работе с кПТСР, по мотивам которого планирую сделать серию постов. На сегодняшнем занятии нам в том числе рассказывали о концепции первичных и вторичных эмоций, связанных с травматическим опытом, которая, как мне кажется, хорошо перекликается с идеей о чувстве вины как защите от бессилия.

Первичные эмоции возникают в сам момент травматического события (например, эпизода насилия) и сразу после. Чаще всего это отвращение, ужас, бессилие, беспомощность, возмущение; хотя бывают и более амбивалентные реакции — например, отвращение может быть смешано с любопытством или физиологическим возбуждением.

Вторичные эмоции возникают после травмы для того, чтобы помочь человеку как-то объяснить и осмыслить произошедшее, продолжать жить дальше, поддерживать отношения с близкими, которые совершали насилие или не препятствовали ему. Самые частые вторичные эмоции — это вина, стыд, презрение к себе.

Первичные эмоции могут быть невыносимы настолько, что человек, переживший насилие, оказывается вынужден избегать их через диссоциацию. Например, ему может быть очень трудно разозлиться на автора насилия, но легко — на самого себя; уходя в вину, стыд и самокритику, он защищает себя от ярости, боли, ужаса, отвращения и всех остальных первичных эмоций, столкновение с которыми ощущается как пугающее.

Поскольку вторичные эмоции играют роль защитника от первичных, нет смысла учить клиента проживать и выдерживать их — таким образом мы будем лишь укреплять избегающее поведение. Одна из задач терапии кПТСР — помочь клиенту подступиться к первичным эмоциям, прожить и интегрировать их так, чтобы они перестали ощущаться непереносимыми. А это, в свою очередь, может снизить потребность в том, чтобы уходить в стыд и вину в поисках объяснений и способов справляться с ужасом пережитого.