О доверии в терапевтических отношениях

Нередко, говоря о том, как должны выглядеть помогающие терапевтические отношения, упоминают о необходимости доверия. Эта мысль кажется очевидной: конечно, если я не доверяю терапевту, я не смогу по-настоящему открыться и не получу от терапии ту пользу, которую мог бы получить, не так ли? На самом деле доверие в терапии зачастую выстраивается нелинейно, особенно тогда, когда у клиента есть опыт предательства или насилия со стороны близких. Если значимые взрослые не могли обеспечить нашу безопасность, не были рядом, когда были так нужны, или же активно причиняли нам вред, у нас появляются веские основания сомневаться в идее доверительного отношения к другим.

По мере того, как клиент раз за разом убеждается в том, что его психолог надёжен, стабилен и действует в его интересах, доверие может постепенно расти, но вместе с ним нередко растёт и страх: ведь чем больше я доверяю кому-то и чем больше он знает обо мне, тем больше у него власти и возможностей причинить мне боль. Это может порождать тревогу и напряжение, которых не было на старте терапии, где клиент мог выдерживать значительную дистанцию.

Люди, чьи значимые отношения в прошлом были болезненными, зачастую и нуждаются в близости, и избегают её, и чем ближе становятся отношения, тем ярче может проявляться этот конфликт. Уверенность в том, что хороших близких отношений не бывает и что любая близость рано или поздно приводит к боли, может порождать напряженное ожидание — как будто ещё чуть-чуть и что-то случится, отношения обязательно разрушатся, и я снова останусь один. Я думаю, выход тут не в том, чтобы игнорировать свои страхи, принуждая себя слепо и безрассудно довериться другому; скорее, может быть важным признать, что даже если я верю человеку и знаю, что он не причинит мне боли специально, что-то всё равно может пойти не так, и это нормальная часть человеческого опыта. В хороших отношениях случаются недопонимания и конфликты, они могут ранить — разница в том, что происходит дальше. Не отсутствие сложных моментов, но возможность обсудить произошедшее, предъявить своё недовольство и несогласие, извиниться там, где это необходимо, взять на себя ответственность за причиненный ущерб и его компенсацию делает отношения действительно безопасными.

Бывает и так, что доверие будто бы волшебным образом возникает с самых первых моментов: клиент готов откровенно рассказывать о чём угодно, и кажется, будто бы это не причиняет ему никакого дискомфорта. Тут важно не путать откровенность с открытостью: подлинная открытость предполагает встречу как с самим собой, так и с другим, тогда как в случаях, которые описываю я, клиент нередко бывает диссоциирован от собственных переживаний и испытывает трудности с тем, чтобы по-настоящему заметить человека, с которым он вступает в контакт.

По ходу терапии события, о которых рассказывает клиент, могут заново обретать утраченное эмоциональное содержание, человек как бы соединяется со своими воспоминаниями и через эту интеграцию становится способен увидеть и себя, и окружающих. В отношениях с другими появляются границы, и это может приводить к большей избирательности, когда уже не хочется рассказывать всем обо всём, а хочется выбирать, кому и что доверить. Со стороны это может выглядеть как уменьшение доверия, но мне кажется, что таким образом само понятие доверия обретает смысл: я не просто рассказываю истории о себе любому, кто готов слушать, но выбираю доверить что-то личное, что я берегу внутри себя, этому конкретному человеку, потому что верю в то, что он безопасен для меня.

Как бы парадоксально это ни звучало, порой мы становимся менее откровенными для того, чтобы научиться доверять и быть подлинно открытыми.