Так совпало, что параллельно с обучением травматерапии я сама столкнулась с такими интенсивными травматическими состояниями, которые, как мне казалось, должны были остаться где-то далеко в подростковом возрасте. Я вспомнила — или заново узнала — каково это, когда тебя захлестывают эмоции такой сокрушительной силы, что ты теряешь способность контролировать и осознавать себя в полной мере, буквально становишься бессильной перед разворачивающейся внутри картиной собственной травмы. Наработанные годами навыки саморегуляции не позволяют окончательно уйти в аффект, но наблюдающее «я» на время теряет способность как-то влиять на ситуацию и может лишь отстраненно наблюдать за происходящим. Позже воспоминания о произошедшем частично стираются, оставляя после себя лишь отдельные вспышки — особенность, характерная для травматической памяти.

Но, в отличие от Жени-подростка, взрослая Женя хочет продолжать жить ту жизнь, которую сама построила. Она встает с кровати, чистит зубы, готовит завтрак и убирает за котами. Результатом многолетней терапии стало то, что мне удалось более-менее подрастить и укрепить внутри себя взрослую часть, которая после любого временного отсутствия возвращается, чтобы разбираться с последствиями, и помогает пережить боль, не разрушая себя и других. Я знаю теперь, что какой бы устойчивой я ни казалась самой себе, и у меня есть свои триггеры, лишающие меня возможности нормально функционировать. Но я знаю и то, что это всегда временно.

Ещё я теперь я более четко вижу свой дальнейший путь в терапии: внутри безопасных и крепких терапевтических отношений продолжать усиливать ту внутреннюю фигуру, которая может быть для меня самой источником утешения и поддержки. Я не думаю, что внутренняя пустота на месте любви, оставленная травмой, может когда-либо заполниться целиком; но я понимаю, что никакой другой человек, кроме меня, не способен помочь мне научиться жить с ней. Ничья любовь, кроме моей собственной, не сможет стать заменой той любви, которой не случилось в моем детстве. И с этой непростой идеей мне нужно теперь учиться жить.