«Психотерапия — дорогостоящее, искусственное, нескладное изобретение 20 века». Мне очень нравится это определение. Действительно, ситуация, когда человек платит деньги за то, чтобы другой человек слушал рассказ о его проблемах, на первый взгляд кажется довольно странной. И как в таких условиях могут развиться отношения, не похожие ни на какие другие виды человеческих отношений и при этом обладающие целительной силой? У меня нет ответа на этот вопрос, есть только размышления об уникальности клиент-терапевтических отношений, отделяющей их и от дружбы, и от формального рабочего взаимодействия.

В отличие от обычного человеческого общения, они не стремятся к симметричности: встречи терапевта и клиента посвящены последнему и целиком строятся вокруг его историй и переживаний. При этом терапевт активно включён в эти отношения и работает над их выстраиванием даже тогда, когда клиент этого не замечает. По своему опыту могу сказать, что то, как я слушаю и откликаюсь в терапии, значительно отличается от моего привычного способа взаимодействия с людьми. Это действительно необычное ощущение — когда ты вся как бы погружена в другого человека и одновременно взвешиваешь каждое своё слово, выбирая, что именно сейчас может пойти ему на пользу; когда ты видишь его таким, какой он есть, при этом ничего от него не ожидаешь и не требуешь, не рассчитываешь на взаимность, не ищешь способов понравиться. Именно поэтому, кстати, психолог не может быть другом или приятелем своего клиента — в этом случае он будет сознательно или бессознательно делать всё, чтобы не нарушить приятную атмосферу дружеского взаимодействия, что, в общем, не служит достижению терапевтических целей.

Отношения между терапевтом и клиентом могут становиться по-настоящему глубокими и искренними, при этом всегда оставаясь ограниченными рамками времени, места, частоты и стоимости сессий. Это одновременно тяжелая работа и личная встреча, порождающая специфическую близость, которая вряд ли возможна именно в таком виде в любых других отношениях. А ещё рядом с психологом клиент может быть таким, какой он есть, не боясь отвержения; что бы ни происходило, какие бы разрушительные способы взаимодействия он ни выбирал, терапевт будет оставаться рядом, аккуратно обращая внимание клиента на то, что происходит между ними — и что, возможно, происходит и в отношениях клиента с другими людьми.

В общем, действительно нескладная и искусственная штука, никто на самом деле не знает, как она работает (я узнавала), но удивительным образом работает, порождая глубокие и подлинные переживания у обоих участников взаимодействия, связывая их невидимой, тонкой, но прочной нитью.