Несколько дней назад я прочла рассказ Александры Уваровской о насилии, которому она подверглась со стороны композитора Кирилла Широкова. Это один из самых страшных текстов, которые я читала в своей жизни: история о том, как один человек методично, с удовольствием и знанием дела уничтожает психику, тело и личность другого.

Читая его, я думала о том, что самое человечное, живое и чувствительное в нас нередко оказывается и самым уязвимым для злоупотреблений и манипуляций: эмпатия, сострадание, стремление поставить себя на место другого, поддержать его, когда ему плохо, способность усомниться в своей правоте — всё то, что делает нас хорошими друзьями, партнёрами и вообще людьми, оказавшись в распоряжении абьюзера, превращается в оружие, направленное против нас самих. Для меня эта мысль — важное противопоставление идее о том, что с пострадавшими от насилия что-то не так, раз они годами терпели то, что с ними происходило; с ними-то как раз всё более чем так, им просто не повезло повстречаться с человеком, не имеющим доступа к человеческому внутри себя и поэтому стремящимся разрушить всё человеческое в других.

Ещё этот текст навёл меня на мысли о наших отношениях со своими телами. Насилие разрушает связь между телом и психикой, так как заставляет переживших постоянно игнорировать телесные сигналы, терпеть боль, убеждать себя в том, что тот дискомфорт, о котором говорит тело, каким-то образом является их собственной виной. При этом для того, чтобы оказаться в состоянии диссоциации и оторванности от своего тела, даже не обязательно подвергаться прямому жестокому обращению. Я вспоминала, как в раннем детстве меня водили в государственную поликлинику, где детям лечили зубы без анестезии — и как я гордилась тем, что все остальные орали от боли, а я терпела молча. Уже в пять-шесть лет я относилась к совершенно нормальной физиологической реакции — ведь крик помогает переживать боль — как к проявлению слабости. Такие вроде бы банальные вещи, как уроки физкультуры в школе, которые для физически не очень развитых детей вроде меня превращались в фестиваль унижения, или грубые врачи, или поощрение диетического мышления у девочек-подростков — всё это заставляет нас подавлять естественные импульсы, учит относиться к телу как к инструменту, а не как к чему-то живому и чувствующему, и в конечном итоге складывается в длительную историю игнорирования своего тела, которое со временем может практически перестать сигнализировать о том, что что-то идёт не так — всё равно ведь его никто не слушает. Вырастая в антигуманной системе, в которой нет места идее о ценности индивидуального человеческого существования, легко принять её постулаты на веру — и много, много лет может уйти на то, чтобы вернуть себе связь с собой.

Я выражаю свою поддержку, сопереживание и восхищение всем девушкам и небинарным персонам, пережившим насилие в отношениях с Кириллом Широковым и нашедшим в себе силы рассказать об этом. Очень хочется надеяться, что его ответственность за причинённое им страшное зло не ограничится жалостливым постом в фейсбуке.