Это очень специфический, трудно постижимый вид горя — когда умирает клиентка, с которой вы состояли в терапевтических отношениях. Важный и близкий человек, в жизнь которого ты при этом не была, по сути, включена. Это горе невозможно по-настоящему разделить с кем-то из окружения погибшей — ведь психологи не должны общаться с близкими своих клиентов. Про него нельзя напрямую писать публично. Супервизия и терапия, конечно, дают место переживаниям, но это всё равно не то же самое, что уткнуться в плечо кому-то из знакомых, объединённых общей болью. Терапевт в подавляющем большинстве случаев остаётся исключённым из этого круга.

Это странный тип отношений — когда ты знакома с самыми интимными и трепетными переживаниями человека, но ни разу в жизни не видела, как он ест, или разговаривает с друзьями, или танцует. Внешне в твоей жизни почти ничего не меняется — ведь вы виделись всего час в неделю; но внутри образуется пустота, куда проваливаются все ваши разговоры, взаимные чувства, открытия, которые в моменте казались (да и были) такими важными. Это горе будто бы отсоединено от моего самовосприятия — я оплакиваю не себя без человека (как обычно бывает, когда умирает друг, родитель, партнёр), но скорее весь мир, лишившийся чего-то невероятно ценного.

Долгое время мне тяжело было отделаться от ощущения бессмысленности: мы проделывали такую тонкую, глубокую работу, говорили о таких значимых вещах, кропотливо исследовали мир клиентки — и всё это может просто взять и исчезнуть в один миг? Конечно, я не верю в то, что смерть обесценивает жизнь, скорее наоборот, но в такие моменты это может быть нелегко прочувствовать. Больно думать о том, что ничья память не способна сохранить всю ту огромную вселенную, что хранилась внутри человека до его ухода.

Мне очень повезло, что мне была дана возможность попрощаться с тобой. Покойся с миром.