«Здравствуйте! В последнее время меня очень занимает тема “горевания”. Шесть лет назад у меня умерла мама, и я до сих пор, как мне кажется, не оправилась. Со одной стороны, вроде бы, мне становится легче, а с другой — я чувствую, что горе не даёт мне идти вперёд. Есть ли временные рамки горевания? Когда это становится уже не нормой? Я в терапии, но мой психотерапевт говорит, что моё горе выглядит так, будто прошло полгода, а никак не шесть лет. Что я застряла, что перешла все границы дозволенного времени на горе. Мне казалось, что всё индивидуально, что нельзя человека с потерей запихнуть в рамки по учебнику, но терапевт со мной не согласна, она считает, что я не справляюсь, и что всё, что сейчас происходит, это уже не нормально. Буду очень рада получить ответ. Спасибо огромное.»

Привет! С одной стороны, всё действительно индивидуально, и любой психический феномен, будь то горе, депрессия, тревога, у каждого человека будет выглядеть и развиваться по-своему. При этом различные специалисты, изучавшие горе и пытавшиеся описать его основные стадии, в целом приходили к общим выводам, говоря о том, что горюющий человек проходит путь от первичного шока и отрицания через депрессию и отчаяние к интеграции — своего рода «перепридумыванию» жизни, с уходом близкого человека лишившейся значимого элемента. Смерть близкого оставляет в ткани жизни прореху, и задача работы горя состоит в том, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту, помочь человеку найти новые смыслы взамен утраченных, научиться жить в мире, который уже никогда не будет прежним. Это не означает, что боль уйдёт насовсем — но если она не становится более выносимой, если любое воспоминание об ушедшем продолжает ощущаться как удар под дых, если чувства вины, стыда или гнева остаются такими же интенсивными, как в самом начале переживания утраты — можно предположить, что речь идёт о так называемом осложнённом, или незавершённом, горе.

Естественной работе горя могут мешать многие вещи: насильственный характер смерти близкого человека (убийство или суицид) или пропажа без вести; сложные отношения с умершим; внезапность смерти, особенно в тех случаях, когда умирает ребёнок; отсутствие других значимых опор в жизни горюющего. Осложнённое горе выглядит попыткой остановить время, отменить сам факт утраты и необходимость как-то с ней примириться: нередко в таких случаях человек, переживающий горе, отказывается разбирать вещи умершего, оставляет его комнату нетронутой; он также может посвящать значительную часть жизни уходу за могилой, чувствуя себя не вправе что-то делать для себя, когда любимого человека больше нет рядом. Чувство вины может рождать ощущение, что любая мимолётная радость, любое движение вперёд — это предательство памяти ушедшего. Задачей терапии горя в таким случае будет помощь в осознании и признании факта утраты, а также в высвобождении и проживании всех связанных с этим тяжёлых чувств.

В вашем тексте не так много подробностей, и сказать что-то однозначное о том, является ли ваше горе незавершённым, сложно. Но я бы, наверное, задалась вопросом — чего пытается добиться ваша терапевтка своими замечаниями о том, что вы «перешли все границы дозволенного» в переживании горя? Признаться честно, в пересказе это звучит патологизирующе, как упрёк, но, возможно, в реальности она пытается обратить ваше внимание на что-то важное, что происходит с вами прямо сейчас? Я, конечно, тут могу только фантазировать, но мне кажется, что это могло бы стать хорошей темой для обсуждения на сессии.

#поговоритьобэтом