Мне сложно злиться на мою психотерапевтку. Слишком сильна рациональная часть, которая подсказывает — она делает всё, что в её силах, чтобы помогать мне, никогда не хочет специально мне навредить, и даже если где-то ошибается — я, как коллега, могу и должна её понять. К тому же хочется быть «хорошей клиенткой», взрослой и осознанной, и не демонстрировать всякие глупые иррациональные чувства. Это, разумеется, очень мешает, но, кажется, начинает потихоньку меняться: последнее время я чувствую много раздражения в сторону терапевтки — одновременно и на то, какая она прекрасная и идеальная (на фоне неидеальной меня), и на её несовершенство, ведь она не всегда правильно меня понимает, может сказать что-то, что меня заденет… Выражать эти чувства не менее сложно, чем испытывать их — меня как будто обезоруживает её спокойная и принимающая реакция, даже кажется, что было бы легче, если бы она вступила со мной в конфликт (хотя я уверена, что на деле меня бы это напугало). Мы, конечно, обсуждаем всё, что происходит, я запутываюсь в словах и фрустрируюсь, борюсь с желанием послать всё к черту и тревожусь при мысли о том, что будет, если я поддамся этому желанию. С одной стороны, это правда нелегко, с другой — я ловлю себя на странной радости от того, что я, оказывается, не только психологиня, но ещё и человек, и могу быть в своей терапии растерянной, злой, дурацкой, усталой, в общем, живой.

Мои чувства помогают мне лучше понять моих клиентов, которые тоже могут сталкиваться с запутанными и неприятными ощущениями от терапевтического процесса и контакта со мной. Я опираюсь на мысль о том, что это ценный опыт — пребывание в таких специфических, ограниченных во времени и пространстве, но одновременно значимых и близких отношениях, особенно по мере того, как они развиваются и проходят через кризисы и тупики. А ещё мне кажется, что моё раздражение на самом деле свидетельствует о желании идти глубже в нашей работе, говорить о том, что тревожит сильнее всего, и одновременно страхе перед этим. Я как будто строю барьеры между нами, чтобы избавить себя от необходимости встречаться с тем, о чём молчу. На последней встрече мне удалось вслух обозначить темы, которые мне важно исследовать дальше; кажется, что я наконец-то смогла заметить своё избегание и чувствую, что теперь уже не отвертеться, раз увидела дорогу — значит, нужно по ней идти. Это и радостно, и жутко одновременно, и хочется узнать, что будет дальше, и увидеть поскорее, какой я стану в конце маршрута.