Обожаю такое: буквально пару недель назад я задалась вопросом — интересно, как чувствовали себя испытуемые в эксперименте Милгрэма, которым, по сути, давали понять, что они участвуют в пытках? — и вот Вселенная прислала ответ: потрясающе интересный эпизод подкаста Criminal, посвящённый тому, как на самом деле был устроен эксперимент и какие данные Милгрэм предпочёл скрыть от публики. Как известно, на идею эксперимента его натолкнул опыт нацистской Германии, в которой сотни самых обычных людей участвовали в убийствах своих сограждан; Милгрэм хотел продемонстрировать, что люди в целом склонны подчиняться авторитетам, игнорируя голос совести, и доказать свою мысль о том, что «если бы система концлагерей существовала в США, мы бы легко нашли персонал для них в любом небольшом американском городе». Результаты первого из череды экспериментов, в котором 65% участников по требованию экспериментатора подвергали испытуемых потенциально смертельным ударам тока (не зная о том, что роль «испытуемого» исполняет актёр, и никаких ударов тока в реальности не происходит), казалось бы, стали яркой иллюстрацией этой идеи.

Но дальше начинается интересное. По задумке Милгрэма, экспериментатор, сталкиваясь с сопротивлением участника, должен был произнести четыре стандартизированные фразы: «пожалуйста, продолжайте», «эксперимент предполагает, что вы будете продолжать», «абсолютно необходимо, чтобы вы продолжали» и, наконец, «у вас нет другого выбора, вы должны продолжать». Если и после этого участник отказывался повышать напряжение, делая удары тока более болезненными, эксперимент должен был завершиться. В реальности, судя по аудиозаписям, всё происходило совсем не так: «экспериментатор» (на самом деле — актёр, не имевший никакого отношения к психологии) оказывал на участников огромное давление, выходя далеко за пределы этих четырёх фраз, выдумывая причины того, почему эксперимент должен продолжаться. При этом многие участники страдали, умоляли дать им остановиться, пытались торговаться, просили поменяться местами с человеком, которого они якобы били током, или требовали проверить, в каком состоянии он находится. Да, далеко не все нашли в себе силы просто прекратить эксперимент, но это вполне объяснимо, ведь они были уверены, что действуют во благо науки и подчиняются указаниям эксперта, который лучше них понимает, что происходит. Более того, несмотря на уверения Милгрэма в том, что всем участникам эксперимента впоследствии была разъяснена его суть, на самом деле многие из них уходили домой в совершенном недоумении, будучи убеждены, что их ради никому не известных целей заставили причинить сильную боль другому человеку; можно только представить, насколько травмирующим может быть такой опыт.

Возникает вопрос, кто в этой ситуации выглядит воплощением «банальности зла»: люди, решившие помочь науке и столкнувшиеся в процессе буквально с буллингом, или Милгрэм, который очевидно натянул результаты эксперимента на свою изначальную гипотезу, пожертвовав и этикой, и научной точностью ради громких заявлений и славы? Такое ощущение, что, увлёкшись поисками «тёмного начала» в душе американских обывателей, Милгрэм без труда смог закрыть глаза на то, что творилось в его собственной душе. Хорошая иллюстрация идеи о том, что — да, все мы склонны доверять экспертам, и хотя из этого вряд ли можно сделать вывод о том, что внутри каждого из нас скрывается потенциальный работник концлагеря, это, очевидно, означает, что людям, наделённым властью и авторитетом, стоило бы относиться к своим действиям с большей ответственностью и осторожностью.