Не раз встречала в психологическом сообществе дискуссии на тему «надо ли говорить, что ты ЛГБТ-френдли?» с аргументами в духе «если я психолог, то я по умолчанию френдли ко всем, зачем отдельно выделять какую-то группу, это только способствует разобщению». Для меня открытое обозначение моего желания и готовности работать с негетеросексуальными, трансгендерными, полиаморными людьми является принципиальным моментом, и вот почему.

Позиция в духе «мне не важна сексуальная и гендерная идентичность клиента, потому что все люди равны, я отношусь к каждому как к уникальной личности и не разделяю людей на категории» — это привилегия, доступная тем, кто сам не принадлежит к той или иной уязвимой группе. Специалисты, заявляющие, что они не делают различий между гетеросексуальными/цисгендерными клиентами и представителями ЛГБТК+ сообщества, вроде бы демонстрируют таким образом отсутствие предубеждений — но на самом деле закрывают глаза на те специфические трудности, с которыми сталкиваются ЛГБТ-персоны. Невозможно не замечать различий, когда твоя собственная жизнь становится небезопасной из-за того, что ты не вписываешься в представление большинства о «норме». Значительная часть негетеросексуальных и трансгендерных людей, особенно в России, испытывает постоянный стресс меньшинств, который складывается из множества факторов, от бытовой агрессии до институционализированной дискриминации (с недавних пор — аж на уровне Конституции). И пока я говорю, что незачем разделять людей на группы, потому что все должны жить дружно и любить друг друга — я игнорирую этот опыт, вычеркиваю его из своей картины мира.

Замечать различия — не значит относиться к кому-то хуже или лучше на основании любого аспекта его идентичности. Это значит — учитывать специфические сложности, с которыми сталкивается человек в связи с его идентичностью. Это значит — быть в теме, изучать особенности взаимодействия с такими клиентами (например, в проекте «Тебе поверят», где я работаю, все специалистки прошли обучающий курс по работе с ЛГБТК+ персонами), знать корректные термины и стоящий за ними смысл, не искать внутренние конфликты и психологические проблемы там, где в основе трудностей клиента лежит несправедливое социальное устройство и порождаемый им травмирующий опыт дискриминации и стигматизации. В воображаемом счастливом будущем, где гомофобия и трансфобия превратились в страшилки из дремучего прошлого, необходимость в таких приписках, может быть, и отпадёт, но делать вид, что это будущее уже наступило, кажется мне, мягко говоря, лукавством.