Одна из важных задач психотерапии — научиться распознавать, называть, выражать и осмыслять свои чувства. Это помогает обрести над ними власть в тех случаях, когда эмоции зашкаливают, и получить к ним доступ тогда, когда чувства подавляются. Этот процесс неизбежно приводит к тому, что человек становится более честным с собой, лучше видит свои мотивы; утешительные рационализации практически перестают работать, и хотя порой это ощущается дискомфортно (ведь самообман бывает так сладок), в целом, мне кажется, трудно спорить с тем, что осознавать себя — это скорее хорошо, чем плохо.

Но бывают ли исключения? Бывает ли «слишком много терапии»? По моим наблюдениям, как у самих психологов, так и у клиентов, которые проходят длительную психотерапию, со временем вырабатывается привычка к саморефлексии (и, хотя и в меньшей степени, к анализу поведения окружающих людей), и, как и любую хорошую идею, эту тоже можно довести до абсурда. В некоторых случаях наблюдение за своими переживаниями становится похожим на полицейский надзор; мы начинаем скрупулезно анализировать и «допрашивать» каждое своё чувство и состояние, что может лишать нас возможности по-настоящему присутствовать в моменте. Мне кажется важным в таких случаях стараться давать себе передышку, учиться до определённой степени отпускать себя на волю, отдаваться потоку чувств, а не пытаться обязательно разобрать их по косточкам, как только они возникают (конечно, если окружающая обстановка при этом ощущается как достаточно безопасная). Для меня такое разрешение себе просто быть тесно связано с доверием себе; в конечном итоге, не обязательно постоянно следить за собой, если я ни в чём себя не подозреваю.

А ещё бывают случаи, когда умение закрываться от своих чувств оказывается не менее важным, чем умение их проживать. Хороший пример — восприятие новостей; если я позволю себе в полной мере переживать весь комплекс эмоций, вызванный информацией о событиях, к которым я неравнодушна (начиная от итогов выборов и заканчивая глобальным потеплением), я крайне быстро выгорю и утрачу способность делать хоть что-то в никак не располагающих к этому обстоятельствах. Я замечаю, как порой прилагаю вполне сознательные усилия к тому, чтобы не давать случайно увиденным заголовкам задевать меня, будто бы закрываю некую заслонку внутри, чтобы поберечь свои больные места. И да, это противоречит важной для меня идее об открытости миру, но мне кажется, что всему есть своё время и место. В конце концов, я совсем не стремлюсь к тому, чтобы превратиться в идеально функционирующую, полностью осознающую себя и лишённую недостатков машину; напротив, я верю, что терапия помогает людям быть более человечными, а значит — несовершенными, не всегда понимающими себя и других, способными делать глупости и ошибаться в выборах, одним словом — живыми.