Смотрела фильм о человеке, который так боялся умереть, что забывал жить, и думала о том, как мои собственные переживания, связанные со смертью, влияют на мою жизнь. За время пандемии я стала гораздо более чувствительной к этой теме, чем раньше, и это ощущается как дар и как проклятие одновременно. Я остро чувствую уходящее время, чувствую, как с каждым днём у меня становится всё больше прошлого и всё меньше будущего, и это простое осознание со временем привело к тому, что я совсем иначе стала смотреть на свои повседневные выборы. Если у меня так мало времени, то что я на самом деле хочу с ним делать? Хочу ли я вместить в отведённое мне время этот сериал/поездку в это место/общение с этим человеком? Я вижу, как каждый мой выбор отменяет те возможности, которые я не выбираю, и от этого сам процесс выбора, даже в мелочах, ощущается более значимым, чем раньше. А ещё я учусь жить с мыслью о том, что есть вещи, которые я просто не успею сделать — вряд ли я даже прочту все книги в своём книжном шкафу до того, как умру. Это очень грустно, но я маленькая, а мир большой, и как бы я ни старалась, мне не удастся впихнуть в себя всё, что мне интересно — скорее я просто перегорю, пытаясь, и тогда не сделаю вообще ничего из задуманного.

И это скорее хорошие изменения. Но есть и другие; у каждого радостного момента появляется изнанка, как подкладка на пальто, неизбежная мысль о хрупкости человека и временности любого счастья. Кажется, что отсюда недалеко и до идеи бессмысленности: если жизнь так коротка и заканчивается пустотой, то зачем пытаться как-то её наполнить? Пока что ответ на этот вопрос у меня есть — не выраженный в словах, но ощутимый на чувственном уровне. Но, кажется, сейчас я уже могу представить, каково это — когда ответ не находится.

В дазайн-анализе (это одно из направлений экзистенциальной терапии) есть идея о том, что страдание человека порождается невозможностью ни принять данности бытия, ни закрыть на них глаза. Я сейчас чувствую себя очень похоже — застрявшей где-то посередине, неспособной отвернуться от ужаса того факта, что когда-нибудь меня не будет (не будет настолько, что я даже не узнаю об этом), и неспособной в достаточной степени выдерживать его. Но я верю в то, что это не последняя остановка, что отношения со смертью можно выстроить как-то иначе (какой бы наивной не выглядела сама идея отношений с тем, что тебя убивает).